Алексей рассмеялся. Ему была приятна Надина забота, но коробило то, что она в него не верит. Впрочем, обижаться не стоило: откуда ей знать?
- Не волнуйся, если я захочу спать, то приторможу где-нибудь и посплю в машине, - мягко заверил он её.
- На октябрьском морозе? – скептически уточнила Надя.
- У меня есть тёплая куртка и плед. Всё, хватит об этом. Поехали за билетами на балет, а потом – обедать в кафе.
- Далось тебе это кафе, - проворчала девушка, но мужа послушалась.
Погода стояла не по-сибирски ясная и почти тёплая. Балета вечером не оказалось, зато они купили два билета на представление с загадочным названием «оперная дегустация» и говорящим – «Любовный напиток».
- Ты там не уснёшь? – с сомнением осведомилась Надя.
Алексей снова чуть не обиделся. Чудеса! И когда это он стал таким обидчивым?
- Я не так слаб! И к тому же, вероятность уснуть на балете намного выше.
Надя звонко рассмеялась. Они с удовольствием прогулялись по окружавшим театр скверам, держась за руки, с любопытством осмотрели «Девушку с веером».
- Какая непоследовательная скромность! – проворчал Алексей. – Лучше бы она сдвинула ноги и прикрыла их платьем…
- Это не скромность, а кокетство, - назидательным тоном ответила Надя. – Смысл её позы в том, чтобы вызвать у зрителя желание заглянуть за веер.
- О женщины, вам имя – вероломство! (цитата из трагедии Шекспира «Гамлет») - покачал головой Алексей.
- И какую же твою веру мы сломали? – тут же нахохлилась Надя.
- Эээ, ну я не имел в виду тебя, - пробормотал Алексей и сразу понял, что сказал ещё большую дерзость: Надино лицо вытянулось.
- А я… не женщина, что ли?
- Ты… да… ну, молодая женщина… мм… девушка – я бы скорее так тебя назвал.
- Скажи уж прямо: девочка. Ребёнок, да?
У Алексея даже ладони вспотели.
- Надя, я не имел в виду ничего обидного для тебя.
- Правильнее будет сказать, что ты не хотел меня обидеть. Но мне всё равно обидно, что ты не воспринимаешь меня как женщину.
- Да это же… комплимент! Каждая женщина мечтает, чтобы в ней видели девушку… и называли её так.
- Но при этом любили бы её как женщину, - тихо, почти шёпотом ответила Надя и, отвернувшись, пошла прочь.
А Алексей, конечно, помчался следом, как верный пёс. Ну что ему с ней делать? Ведь он старается, он держится из последних сил – ради неё. Почему она этого не понимает? Он ведь сто раз ей объяснял про долг, и про удовольствия, и как взрослый человек должен делать между ними выбор.
- Надя… - окликнул он её и поймал за руку. Маленькую холодную ладошку. Как быстро замёрзла! Стоило выпустить на пять минут…
Девушка остановилась, а Алексей, не выпуская её руки, поднял к своему лицу и принялся согревать дыханием. К счастью, в Надиных глазах не было слёз. Вот уж чего он не мог терпеть – так это слёз своей жены. Её глаза созданы для того, чтобы улыбаться. И излучать нежность. А плакать – это не их задача.
- Пойдём греться, - сказал Алексей тоном, не терпящим возражений, и потянул Надю в сторону ближайшего кафе.
Она повела себя милосердно и сделала вид, будто не было этого разговора о её женственности. Непринуждённо болтала и звонко смеялась, проливая тем самым бальзам на измученное Алексеево сердце.
Потом он отвёз её в общежитие переодеться и снова – в центр города. Надя нарядилась очень красиво – в облегающее тёмно-серое трикотажное платье, простое и строгое. Очень изысканное в своей простоте. Узкий воротник-стоечка и длина до середины икры – довольно целомудренно, на первый взгляд. Но при этом платье соблазнительно облегало стройную девичью фигуру. Однако, при учётё всё того же, совсем тонкого пальто, да ещё капроновых колготок на изящных ножках, пусть и только пол-икры, наряд этот никак нельзя было назвать прогулочным в середине сибирского октября.
- Хочешь поужинать где-то? – спросил Алексей, уже привычно проверяя температуру рук супруги.
- Ты так меня скоро закормишь! – возмутилась она, впрочем, весело улыбаясь.
- Ничего. Растолстеть тебе не грозит. Ты очень стройная…
Надя зарделась и согласилась выпить кофе, а заодно поучить вместе с Алексеем деонтологию, используя его как проверяющего. Билеты и конспекты она прихватила с собой в общежитии. Время за этим полезным занятием пролетело незаметно.
Опера оказалась серьёзным испытанием для Алексея. Почти в самом начале представления Надя по-хозяйски завладела его рукой и не разрывала контакта почти ни на минуту до самого антракта, а потом повисла у мужа на локте. И когда они вернулись в зал – снова сплела их пальцы. Алексей с трудом воспринимал происходящее на сцене. В ушах у него шумела кровь, а глаза будто сами, без разрешения мозга, то и дело опускались на обтянутые трикотажем округлые бёдра жены. Совсем не детские. Очень даже женские бёдра. Такие, что мурашки не переставая бегали по телу, а в животе разливалась сладкая тяжесть. Во всём этом был только один плюс: Алексей не смог бы уснуть в такой обстановке, даже если бы очень захотел. Отчего-то вчера в кино ему было легче. Как будто эта ночь в одной постели ещё больше обострила все ощущения и натянула нервы до предела. Алексей так измучился от этого непрерывного томления по несбыточному, что, выйдя из театра на прохладный вечерний воздух, выдохнул с облегчением. Оставалось только отвезти Надю в общежитие – и всё. Он сможет отдохнуть, расслабиться… и безумно соскучиться в течение первого же часа без неё. Но всё оказалось не так просто.