Припарковавшись недалеко от здания общежития, Алексей вышел из машины и помог Наде выбраться наружу. Она, конечно, сразу прильнула к нему, обвив шею руками, и вдруг горячо прошептала:
- Можно, я тебя поцелую?
Мысль о том, какой странный это вопрос, конечно, мелькнула у Алексея. Что она всегда целовала его в щёку, не спрашивая – к чему же вдруг такая скромность? Но он пропустил эту мысль мимо и согласно кивнул, не раздумывая – и тут же понял, что к чему. Надя трогательно привстала на цыпочки и нежно коснулась губами его губ. Ещё и ещё раз. Он опешил. Растерялся так, будто это была первая её попытка поцеловать его по-настоящему. Будто они не обсуждали всё это несколько раз во всех подробностях и со всеми возможными аргументами. Надя воспользовалась его замешательством и прильнула уже надолго – горячо, влажно, страстно. Совсем как тогда, на дне рождения Сашки Корнеева. Только это он её тогда целовал, а она лишь отвечала. Алексею понадобилось ещё несколько мгновений, чтобы взять в руки себя, а потом и Надю. Он сжал её плечи, с мучительным усилием оторвался от её губ и зашептал в них:
- Надя, не надо, пожалуйста, зачем ты это делаешь?..
- А ты? – спросила она, окаменев. – Зачем ты приехал?
- Хотел… увидеть тебя и… сделать тебе что-то приятное.
- Твои поцелуи мне очень приятны.
- Надя…
- Что?
И действительно – что? На что он надеялся? На что рассчитывал? Что она будет, как и он, храня в душе это безумное, испепеляющее чувство, вечно изображать тёплую дружбу? Как наивно… Ну и кто из них больше ребёнок?
- Прости меня, - только и смог выдавить Алексей. И сбежал. Трусливо и подло. Потому что, если остаться… то можно и навсегда. А ему нельзя.
Глава 25. Неудачное свидание
Глупая, наивная Надежда! Она, наверное, всегда такая, или почти всегда – надежда. Мой парус земной… Как глупо и наивно… Опять Надя поддалась своим мечтам, опять вообразила, что сможет убедить упрямого мужа, что им нельзя быть порознь. Потому что нельзя отказываться от счастья, когда оно уже у тебя в руках, ради каких-то умозрительных соображений. Но это было пустое. Надя спряталась от посторонних глаз на заднем дворе общежития и расплакалась от бессилия. А потом решила разозлиться. Где-то она слышала, что гнев – хорошее средство от печали. Она полчаса подряд крутила в голове слова, обличающие Алёшин эгоизм, упрямство и бесчувственность… но ничего не помогало. Она не могла злиться на него. Потому что понимала. Он приехал, так как ему тяжело быть вдали от неё, как и ей – от него. Конечно, его убеждённость в том, что им нельзя быть вместе, как настоящие муж и жена, Надя не разделяла, но жалела супруга, видя, как он страдает, сам себя разрывая на части.
В разгар её душевных переживаний телефон пиликнул новым сообщением. Надя бросилась к нему, как безумная, в ничем не обоснованной уверенности, что это от Алёши. Но сообщение было от Васи Шехонина. Он уже писал ей несколько раз до этого на прошлой учебной неделе: предлагал куда-нибудь сходить вместе, обещал незабываемые впечатления… Надя не читала: неинтересно было. А сейчас вдруг открыла.
«Скучаешь по дому?» – неожиданно спросил парень и приложил к тексту фото рассвета на Катунском хребте. Это было трогательно, но немного не в тему теперешнего настроения. И всё же Надя решила ответить:
«Немного. Но больше по Москве»
Её сообщение почти мгновенно стало прочитанным, и Вася тут же принялся споро набирать ответ:
«Так мы в самом подходящем городе Сибири для ностальгии по столице!»
Надя хмыкнула. Ей вдруг стало любопытно. Опять же, было бы неплохо отвлечься от своей грусти:
«И что же нам может такого предложить столица Сибири?» - набрала она, но, подумав, удалила слово «нам».