А потом…
Что было потом — лучше даже не вспоминать.
Я сделала музыку громче. Я потащила Лидку плясать. Я обезьянничала, прыгая на кровати и всех мало-мальски пригодных поверхностях… Я проигнорировала соседей. Я потащила Лидку в магазин, напрашиваясь на продолжение «банкета», я открыла дверь участковым — вот дура! Оказывается, баррикадироваться следовало! — и я же едва не запорола фантастическую версию Лидки, когда та пыталась прикрыть меня.
Я, я, я.
Все я, всюду я!
Я! — мать моя женщина.
Иной раз поражаюсь, как это везде успеваю одновременно. Прямо как Волочкова: одна нога тут, другая — там. Цезарь нервно курит в сторонке.
Я слушала внимательно, не перебивая. Только кивала изредка, с умным видом. Но не прерывала. А как только подруга договорила — задала один-единственный вопрос. Тот, что волновал больше всех остальных:
— Лид, а тебя совесть как вообще — не мучает? — уточнила почти безразличным тоном, рассматривая ногти.
В итоге Лидка закатила глаза и сдалась: попыталась свести все в шутку, а то «мина у меня уж больно кислая». Ворчу, вместо того, чтобы радоваться — новая жизнь началась, как-никак! А я-то — дура непроходимая, — не спешу попробовать вкус свободы.
М-да… Комментировать этот бред я воздержалась.
Позавтракав в относительной тишине и снабдив подругу остававшимся после Антона «Антипохмелином», еле как выпроводила Лидку, которая все грозилась вытащить меня завтра в поход по магазинам и в клуб. А потом вернулась в кухню и, убедившись, что из сломанного смесителя не бьет фонтаном вода — хотя, откуда такое счастье, с нашей-то системой водоснабжения? — поплелась в спальню.
И если по пути туда мелькали еще мысли об уборке, то при виде дикого беспорядка отпало всякое желание. Усталость почувствовалась с утроенной силой.
Я плюхнулась на кровать в позе морской звезды. Решила, что полежу недолго, а сразу после — за уборку. Ну и искать сантехника…
13. Я медленно снимаю свой комбинезон… или Мужа заказывали?
— Динь-до-он! — разлилось протяжное по квартире, вырывая меня лап коварного Морфея.
Я что — уснула? Да уж… И как только умудрилась?.. Эх, ладно, не буду заниматься самокопанием. Во всяком случае, не сейчас точно. К тому же, один плюс тут все же есть — голова уже практически не болит.
Я свесилась с кровати и попыталась нашарить под ней тапки. И снова в прихожей раздался нетерпеливый звонок. А потом еще раз, пока я искала второй тапок, и еще… И еще несколько раз кряду.
— Да иду же, иду! — психанула я, зло отшвыривая единственный найденный тапочек.
С горем пополам, балансируя на пропасти кровати, я выпуталась из шторного кокона и, топая босыми ступнями, поплелась в прихожую. Ну, как босыми. В носочках. Кислотно-розовых, таких, в лучших вырвиглáзных традициях. С кислотно-зеленым — вот точно без чернобыльских полей не обошлось! — крупным горошком.
По пути заглянула в ванную. Бросив пригоршню прохладной воды в лицо, подняла голову и глянула в зеркало: воронье гнездо на голове, а-ля «я у мамы дурочка»… Круги под глазами, и помятая со сна моська. О! На носу еще мелкий прыщик выскочил… М-да… Одним словом — красотка! Всякие там Мисс Вселенные и рядом не валялись.
Ладно уж. Фиг с ним, со всем! Если за дверью стоит очередной коммивояжер, то, клянусь! я залью его гипоаллергенную бытовую химию ему же в глотку, и в довесок еще клизму поставлю! А если это снова свидетели Иеговы со своими брошюрами и буклетами, то узрев мой внешний вид, они… ретируются сами, наверное. За экзорцистом или батюшкой. Уж не знаю, кого там принято в подобных случаях вызывать. Но вот беса из меня точно изгнать попытаются…
Дверь уже открывалась, когда я подумала, что забыла об одной маленькой, но чертовски важной детали… Халатике. М-да… Лучше бы уже с тюлем встречать «гостя» вышла, если про халат забыла.
— Мужа заказывали? — моему взору предстал высокий, — не то, что Антон, конечно, но и далеко не Дюймовочка — широкий в плечах мужчина. Щеки, с едва проступающими в легкой усмешке ямочками, розовели от слабого февральского морозца, а русые волосы смешно выпирали из-под шапочки. Карие глаза, широкие скулы. Интересный экземпляр… Но еще интереснее, какими это ветрами его ко мне занесло. Может, квартирой ошибся?
Проследив взгляд незнакомца, я моментально спохватилась: сложила руки на груди, скрывая естественную реакцию организма на холодок, которым веяло из подъезда. Но, судя по нагловатой ухмылке мужчины напротив — было поздно.
— Чокаво? — выдала машинально, заспанным голосом, и потерла глаза.
За спиной тявкнул выглянувший Ванька и сразу же ретировался. Я вздрогнула от неожиданности и потерла руками плечи. От мужчины этот жест не укрылся.