Справедливости ради хочу заметить, что в моём случае это было скорее исключением, чем правилом. В частности, учителя по математике, химии, истории, английскому языку, русскому языку ценили именно умных ребят, а не лизоблюдов.
Обычно дефектные училки очень любят всякой масти лизоблюдок и не терпят независимых учеников, которые сильны в предмете. Подобострастие для глупых тёток важнее знаний. Зачастую училки настолько плохо разбираются в предмете, что ученики-отличники и олимпиадники «шарят» в нём гораздо лучше. Разумеется, эти умницы «подрывают авторитет» горе-училки, которая начинает их гнобить, занижать оценки. Сейчас я об этом слышу всё чаще и чаще. Думаю, причина в следующем. Когда учился я, в педагогическом образовании и школе вообще ещё сохранялись советские порядки, работали учителя старой закалки. Сейчас они ушли на пенсию, и школы наполнились циничным и непрофессиональным молодняком.
Уже в моё время бросалась в глаза неспособность учителей справиться с быдлом, хулиганами. Учительницы были абсолютно бессильны против любого девиантного поведения учеников. В их руках не было никакой власти, способов принуждения вести себя прилично. Пока нет криминала, учительницы ничего не могут сделать. Разве что отвести к директору, что для отъявленного хулигана как слону дробина. Или вызвать родителей. Которые вторую неделю не просыхают.
Больше не стану здесь распространяться насчёт школьного воспитания. Кому интересно — прошу читать книгу «Ненастоя-
52
щий мужчина», глава «Этапы воспитания и развития мужчины». Там сказано, как должно быть. Я же перейду к взаимоотношениям между учениками.
Наша школа находилась в старом районе, среди рабочих общежитий, частной застройки и соседствовала с промзоной. Это обусловливало контингент учеников. Немалую долю школьников составляли выходцы из неблагополучных семей. То есть высоко- примативные, «трудные» дети и подростки. Ещё помножь это на «лихие» 90-е, и картина будет ясна.
Правда, среди учеников было немало умных детей. Особенно качественный коллектив подобрался, когда всех отличников и хорошистов собрали в один 10-й класс. До сих пор учителя говорят, что 10-й Б выпуска 1999 — особенный. Такого не было ни до, ни после.
До этого — с 1 по 9 класс — я варился в типичной подростковой иерархии. Не в такой, какая была у нас во дворе, а сформированной по образцу дикого человеческого стада. В нашем классе не было единства, он был разбит на группки. Во главе каждой группы — буйный высокопримативный альфач, чаще всего из не- благополучено семьи. Под ним гаммы. Также в классе были те, кто ни к какой группе не принадлежал. Я был как раз из таких, «независимых». Моё положение было хорошо тем, что я учился почти на «отлично», а потому все желали у меня списать, в том числе и те самые «альфачи». Поэтому у нас был негласный договор: они не мешают мне жить, не трогают меня, а я даю им (и всем остальным) списывать. Если кто-то нарушал «договор» и начинал выпендриваться, то я вводил «ответные санкции» в виде отказа списать. Действовало умиротворяюще.
Ещё впервые именно в школе я познакомился с одним явлением — завистниками. Как ты помнишь, родители вдалбливали мне установку, будто если кто-то к тебе относится плохо, то виноват ты сам — чем-то обидел человека. В школе же я понял, что нажить врагов можно, не делая никому ничего плохого. Они появятся просто от того, что у тебя что-то получается лучше, чем у них. И за это они тебя будут ненавидеть. Причём ты с этим ничего не сможешь сделать. Единственный способ избежать такой вражды
53
— быть никем, учиться плохо. Разумеется, это как вариант я не рассматривал.
Таким образом, всё воспитание, которое я получил в школе, свелось к нескольким простым выводам:
Существует неадекватное быдло, поведение которого не сможет предсказать и Нострадамус;
Существуют завистники, которые тем больше будут тебя ненавидеть, чем успешнее ты будешь. Причём однажды ненависть достигнет той силы, когда завистник от эмоций перейдёт к делу и начнёт вредить тебе.
Всё. Это всё, что во мне воспитала школа.
ПОПЛЯШИ НА МИНЕ
В отношении противоположного пола ситуация была двоякая.
С одной стороны, во дворе мы, ребята, чаще всего были в антагонизме с девчонками. Ломали их домики, мешали играть, задирались, дрались. И так было лет до 13-14. Никакого пиетета к ним не было. Никто не воспринимал их как волшебных принцесс. Причём речь идёт уже о пубертатном периоде. Наоборот, самый прикол был догнать девчонку, схватить её и полапать грудь, зад. Она делано ругается, вырывается, но при этом весело, довольно хихикает. К этому времени и грудь, и зад уже вполне оформлялись. Так что никто перед девочками не преклонялся и богинями не считал.