61
скоро будет гораздо более полно представлено в книге «Женские манипуляции».
Вернись и прочитай ещё раз тезисы романтики соцреализма, чтобы понять, какие установки мне вкладывали родители. Именно от них мы и будем отталкиваться.
Таким образом, моё «сексуальное воспитание», скорее всего, хорошо подходило под реалии 50-х гг. XX века. Они отлично подходили для искренних, чистоплотных и открытых отношений, которые превалировали во времена юности моих родителей. Когда ты к партнёру с любовью и душой, и он к тебе с любовью и душой. Но это абсолютно неадекватно реалиям середины, конца 90-х гг XX и начала XXI века. Причём не просто неадекватно, а прямо противоположно тому, что должно было быть.
Переводя на обучение сапёров, моё «половое воспитание» выглядело примерно так:
«Подойдя к мине, сначала пни её ногой. Затем, положив на ровную поверхность, радостно и задорно попляши на ней. Для закрепления эффекта найди тяжёлый камень и брось на мину. Те же самые манипуляции повторяй со всеми минами, которые встретишь».
Кроме того, родители заложили в меня ряд стереотипов о женщинах и мужчинах:
«Мужчины грубы и неотёсаны, женщины нежны и не какают». Из-за этого я воспринимал себя эдаким априорным тираном, которому из-за несправедливости природы суждено топтать грязными кирзачами нежные бутоны. Этой же установкой вдалбливалось моральное превосходство женщины над мужчиной;
«Женщине нужны нежность и любовь, а мужчине — только секс». То же самое с поправкой на то, что в любых отношениях несчастные женщины всегда страдают от грубых мужчин, которым только «сунуть, вынуть и бежать». Чистой воды завиновачивание мужчины и позиционирование женщины как жертвы. Разумеется, с соответствующими компенсациями со
62
стороны мужчины за свою «грубость» и «неотёсанность». Как и в первом пункте;
«Женщина хочет семью и детей, а мужчине только бы изменить». То же самое: обожествление женщины и завиновачи- вание мужчины;
«Женщины добрые и милосердные, а мужчины — жестокие и агрессивные». То же самое;
Женщина, будучи нежным цветком, нуждается в особом отношении, комфорте, как моральном, так и психологическом.
Грубым, неотёсанным мужикам этого не нужно, они всё равно толстокожие, эмоций и человеческих стремлений у них нет. Они вполне могут спать на камнях и питаться отходами;
Мужчина в отношениях любит, а женщина позволяет себя любить. Мужчина добивается, а женщина принимает его ухаживания. Прямая установка на привилегированное положение женщины и подчинённое положение мужчины в паре. Женщина — хозяйка положения, а мужчина должен выслуживаться, добиваясь благосклонности госпожи.
Были и другие установки, которые вовсе не обожествляли женщин, но их вредоносное действие от этого не становилось меньше. Например:
Мужчины умные, они стратеги и всё схватывают на лету, видят ситуацию насквозь. А женщины глупы, ограниченны. Конечно, мужчине это слушать лестно. Однако это, между тем, означало, что, мол, женщины не обладают навыками скрытого управления, не способны ни на какие манипуляции по своей глупости. Максимум, что они могут — закатить истерику. Соответственно, я не ждал никаких манипуляшек от женщин. Верил в то, что они такие же прямодушные, как и мужчины;
63
Женщины — податливые и бесхребетные. Они во всём подстроятся по мужчину. В результате я вёл себя так, как мне говорили родители, но никто подстраиваться не собирался. Вернее, меня всячески пытались подстроить под себя с помощью кучи ма- нипуляшек. А я, совершенно дезориентированный от разрыва шаблона, не имея программы сколь-нибудь продуктивного в данной ситуации поведения, не знал, что делать и как на это реагировать.
Все установки транслировались иногда прямым текстом, причём как от мамы, так и от папы.
Эффект от родительского «межполового воспитания» был примерно такой же, как и от вышеуказанных советов сапёру. Это была жесточайшая подстава, мина замедленного и летального для психики действия. Быть бы мне вечным ТФНом и постоянным жителем френдзоны, если бы я не повёл себя немного иначе.
ХАРАКТЕР В РАЗРЕЗЕ
Итак, что же комплексно я получил от родителей, улицы и школы? Описываю свой характер в той временнОй точке, когда я впервые начал осознавать, что что-то не так. То есть примерно в возрасте 13-14 лет.