78
конкретной, достаточно специфической задачи. В подавляющем большинстве случаев — пощекотать читателю нервы драматической историей. А вовсе не показать «типичных представителей», как учили наших родителей и даже нас в школах. Наоборот, вымышленные персонажи — это НЕТИПИЧНЫЕ представители, потому что с типичными, средненькими и обыденными никакой драмы не получится. Получится скукота и рутина. Кто не верит — добро пожаловать на литературно-образовательный сайт «Гра- фоманов на рею!», там лежит более 100 полноценных статей по литературному мастерству. Написаны они очень просто, поймёт любой.
Но ни в 14, ни в 18 лет я этого не знал.
Отношение к женщине менялось в зависимости от того, кем я её видел.
Если девчонка была просто одноклассницей или подружкой во дворе, то я относился к ней, как к обычному человеку, в чём- то даже пацану. С некоторыми девчонками мы играли вместе в футбол. С некоторыми одноклассницами мы могли пошлить, рассказывать похабные анекдоты. Во время игр лапали их, зачастую без последствий в виде бурного недовольства. То есть оно было, но наигранное, для приличия. Говоря короче, никакого обожествления женщин как таковых у меня не было.
Но как только девушка становилась объектом романтического интереса, то она тут же из рядовых девок, которых можно пощупать или рассказать им пошлый анекдот, превращалась в богиню и королеву, на которую можно только молиться и смотреть, как щенок на хозяина. Подобное обожествление связывало меня по рукам и ногам. Я абсолютно не знал, как мне себя с этой богиней вести. Любые варианты действий казались мне неправильными.
Сейчас, читатель, я порву твой мозг, сказав, что на определённом этапе отношение к девушке, как королеве эльфов, вполне нормально прокатывало. То есть, косячил я по-чёрному, но в общем и целом всё оказывалось удовлетворительно.
Классе так в 7-8 (уже точно не помню, когда) у меня была девочка Наташа не то годом, не то двумя моложе. Разница в возрасте как раз соответствовала разнице взросления мужчины и
79
женщины в пубертатном периоде. То есть совпало, что и я, и она как раз начали интересоваться противоположным полом не с целью дёрнуть за косу или набить снега за воротник. А очень даже с романтическо-эротической целью. Я имею в виду, пообниматься и поцеловаться. Так вот с этой Наташей я вёл себя, как истинный рыцарь. Или как верный паж. Ну или как лакей. В общем, угождал и выслуживался, как мог. Ясен пень, денег у меня тогда не было, да и девчушки в те времена и в этом возрасте айфонов за поцелуйчик и посиделок в ресторанах не требовали. В общем, благодаря моим ухаживаниям, граничащим с собачьим подобострастием, я добился её расположения и мы вдоволь на- обнимались и нацеловались, а также держались за ручки и делали всё, что тогда соответствовало подростковой любви и что сейчас вытеснено петтингом и сексом. Я читал ей стихи, она трепетно вздыхала и закрывала глазки. Всё остальное можете прочитать у Тургенева, он эти сцены описывает лучше меня. Но не у Куприна — его отложите на следующий абзац. Продолжалась эта идиллия месяца два или чуть больше. Почему мы расстались — не помню. Но — что мне теперь несказанно удивительно! — я не попал во френдзону!
Этот положительный опыт отложился у меня. Закрепился, как у собаки Павлова. Хочешь женской любви — ухаживай и добивайся. Угождай и выслуживайся. И я, ничтоже сумняшеся, так и стал поступать в дальнейшем. И вот ведь чудеса в решете: в 13 лет это прокатывало, в 15 — не совсем, в 16-17 всё то, чему меня учили родители, все эти ухаживания, добивательства и завоевательства, вся эта романтика, стихи и прогулки под луной на пионерском расстоянии всё чаще и чаще приводили в одно всем знакомое место. И не в то, где мечтают ночью оказаться все мужчины. А прямиком во френдзону.