82
нет. Получалось, у меня не было никакого эталона полезного результата. Мне не с чем было сравнивать реакцию женщины, чтобы понять, так всё идёт или наперекосяк.
Мне говорили, что нужно ухаживать — но не говорили, что женщина при этом должна отвечать взаимностью.
Говорили, что надо дарить подарки — но не говорили, что, во- первых, недорогие, а во вторых, их надо дарить СВОЕЙ женщине, а не любой.
Говорили, что в знак твоего успеха женщина ответит благосклонностью, но не говорили, что внешне милая френдзона такой благосклонностью не является.
В общем, относительно межполовых взаимоотношений я был дезориентирован из-за того, что основной формой моего поведения с женщинами был формат «хорошего, услужливого парня».
Вместе с тем я смутно понимал, что что-то не так. Не так, как должно быть. И я чувствовал, что всё это в комплексе замешано на тех установках, которые я описал ранее. Всё взаимосвязано. И «будь хорошим», и гиперответственность, и низкая самооценка, и поведение в стиле пажа.
И решать эту проблему нужно комплексно.
Взаимодействие с родителями
Здесь, как ни странно, всё было относительно нормально.
Были, кончено, и ссоры, но меня не притесняли, не гнобили, не
пытались загнать в какие-то абсурдные рамки.
Конечно, когда наступили 90-е, и всё перевернулось с ног на
голову, родители были страшно дезориентированы. Примерно так
же, как я, когда понял, что формат «романтика» из 50-х называется
теперь формат лоха и терпилы.
То, что считалось пороком во времена молодости моих родите-
лей, теперь стало достоинством и примером для подражания. То,
что считалось благодетелью, теперь стало признаком неудачника.
Не буду ныть о том, как зло стало добром — это очень прими-
83
6*
тивно и напоминает старческое брюзжание. Приведу абсолютно нейтральные примеры.
Если в 50-е годы деловая хватка считалась признаком спекулянта и карьериста, антисоветской личности, теперь он стала качеством бизнесмена, политика, т.е. преуспевающего человека. Некогда постыдное умение торговать, давать в рост теперь почиталось. Психологическая зависимость от государства, надежда на него, ожидание от него поддержки сыграли с большинством советских людей злую шутку. И с моими родителями тоже.
Но, несмотря на своё восторженно-радужное воспитание в стиле соцреализма, мама и папа были людьми прагматичными. Думаю, сыграли роль сельская жизнь в относительной нужде, раннее покидание родительского гнезда и связанные со всем этим самостоятельность и жизненная устойчивость. Поэтому родители не оказались в числе тех людей с тонкой душевной организацией, кого 90-е выбросили в бомжи, заставили пить или свели с ума.
Наша семья превратилась в клан, где каждый друг за друга. Были (и есть) свои заморочки, не характерные для других семей, но это к делу не относится.
Вместе с этим, по мере понимания мной тех проблем, которые были созданы воспитанием, некоторые аспекты взаимодействия с родителями обострялись. Например, они очень сильно противились моему нежеланию быть для всех «хорошим» и стремлению выйти из-под зависимости от чужого мнения.
Дело доходило иногда до обвинения в неблагодарности, в том, что я «испортился». Я отвечал взаимностью — обвинял родителей в том, что они воспитали меня неадекватно реальному положению вещей.
Как я выпутался из этого, расскажу в нужном для этого месте.
Взаимоотношения со взрослыми и карьерные дела
Как я уже писал, родители старательно вытравливали из меня любую деловую хватку. Зацикленность на скромности и мнении
84
окружающих приводили к тому, что мне было крайне сложно как- то заявлять о себе перед взрослыми: учителями, разными конкурсными жюри, апелляционными комиссиями на олимпиадах и т.д. Мне всё время казалось, что они видят во мне выскочку, и потому я резко ограничивал свою активность в этом плане. Другие дети этим не страдали. Они безо всякой стыдливости предлагали свои кандидатуры в на «пост» старосты класса, капитанов команд, напрашивались участвовать в олимпиадах, читать какие-нибудь доклады и т.п. Я же при этом тихонько сидел и помалкивал. Хотя способности ко всему этому имел больше, чем те, кто рекламировал сам себя.
Неудивительно, что и у учителей ко мне зачатую было отношение как к умненькому, но очень застенчивому пареньку, который всего боится и неуверен в себе. А потому его (меня) лучше не трогать, пусть сидит в своей скорлупе, так ему удобнее.