Оказалось (кто бы сомневался?) что в ряде ситуаций я имею значительные преимущества перед одноклассниками. Ну и почему бы при всём при этом мне стесняться, «не высовываться»?
Напрягала и ещё одна вещь. Пока я колебался, высовываться или не высовываться, кто-то другой высовывался вперёд меня и получал то, что хотел получить я. Это, во-первых, претило моему ранговому инстинкту, а во-вторых, в таких случаях я начинал ощущать себя неудачником.
Я взял себе за правило заявлять о себе, не колеблясь, там, где у меня были какие-то способности. А в тех областях, где способности и преимущество перед другими было очевидно, самому выходить с инициативой собственного участия. Принцип простой: получится — хорошо. Не получится — наберусь опыта.
Например, в десятом классе на городской олимпиаде по биологии я услышал, что через три недели состоится городская олимпиада по экологии. Такого предмета у нас в школе не было. Но я увлекался естественнонаучными дисциплинами и полагал, что мне стоит поучаствовать. Во-первых, был шанс занять неплохое место, а во-вторых, заколоть школьный день. Я подошёл к завучу и сказал о своём желании. Она вначале засомневалась, что в моём участии есть смысл — ведь в школе такого предмета нет. Но потом согласилась — это делало честь школе. В итоге я призового места не занял — на них были ученики из профильных классов других школ. Но зато вошёл в десятку лучших по городу, что для самоучки было поразительным результатом.
Надо ли говорить, как подобные вещи укрепляли самооценку?
95
Одним словом, пошло то, о чём я писал в предыдущем разделе. Я стал высовываться везде, где у меня были способности.
Ломаем гипертрофированную демократичность
Как я уже писал, родители старательно вытравливали из меня все лидерские качества, заменяя их установкой на послушание. Одна из них — установка на фальшивое равенство и демократичность.
Что вообще такое демократия? Я знаю только одну форму нормальной демократии. Это военная демократия, которая существовала у древних кельтов, германцев, славян. Все свободные люди — а это были главы своих семейств, высокоранговые мужчины — выбирали между собой руководителя, который осуществлял бы стратегическое и тактическое управление племенем. При этом они признавали его верховенство над собой и соглашались подчиняться ему. Ни о каком равенстве речь не шла. Вождь, конунг не мог быть равен простому воину или землепашцу. Он априори выше него хотя бы потому, что на нём гораздо больше ответственности и больше обязанностей. Соответственно, и больше прав, а также в его руках меры принуждения, которых нет у простого общинника.
Одной из задач вождя является распределение обязанностей и контроль за их выполнением. То есть он приказывает и следит за тем, чтобы его приказы выполнялись точно и в срок. Если подчинённый по какой-то причине не слушается, его наказывают — для этого у вождя есть меры принуждения.
Сейчас слово «демократия», «демократичный» понимается совсем иначе.
Под демократией понимают полное равенство всех и вся. Маршал равен рядовому, уборщица равна директору, ученик — учителю, бомж — академику. Всё, что противоречит этому, объявляется авторитаризмом, тоталитаризмом, диктатурой. То есть, когда
96
командир отдаёт солдату приказ, он занимается диктатурой, это «недемократично».
Демократичным начальником называют того, кто не вмешивается в работу коллектива и разрешает каждому заниматься чем угодно и как угодно. То есть того, кто забил на управление и плодит халяву. Демократичным начальником называют того, кто стесняется приказывать, делегировать задачи, а потому сам выполняет обязанности половины отдела. Демократичным начальником называют того, кто не следит за выполнением сотрудниками работы, а потому у него можно всё делать вкривь и вкось. Никто ни за что не накажет.
Примерно такое понимание «демократичности» вбивалось и в меня. Демократично — значит, не быть выше подчиненного, не приказывать ему, а делать всё самому.
В детстве и раннем подростковом возрасте я принимал эту мульку за чистую монету. Я верил, что отдавать распоряжения — плохо, порицать неисполнение заданий — плохо, а наказывать — вообще ужасно. Так я и вёл себя. Когда мне поручали что-то возглавить, то я, боясь показаться «недемократичным», не раздавал никому никаких заданий, а всё выполнял сам. За всех. Остальные отдыхали.