— Все готово, — объявил Робби. — Одна из моделей Хизер так разнервничалась, что выпила лишнего. Хизер теперь отпаивает ее кофе.
Жан-Люк нахмурился:
— Если она пьяна, то ее воля ослаблена.
— Думаешь, Луи сможет с легкостью ею манипулировать? — сказал Робби.
— Да. — Жан-Люк взял трость со спрятанной внутри рапирой.
— Я буду за ней следить. И за Симоной тоже, — добавил Робби.
— К несчастью, все присутствующие в здании — подозреваемые. — С тростью в руке Жан-Люк направился к выходу. — Идемте.
Трое вампиров мгновенно спустились по черной лестнице и вошли в кухню. Фил, Фиделия и Бетани перекусывали.
— Можешь пойти сейчас в мой кабинет, — наклонился Жан-Люк к девочке. — Оттуда будешь смотреть на мамочку из окна.
Малышка кивнула, поскольку рот у нее был набит печеньем.
— Смотри, чтобы с ними ничего не случилось, — шепнул он Филу, проходя мимо.
— Да, сэр, — кивнул Фил.
Жан-Люк с Робби и Грегори отправился в демонстрационный зал.
— Я буду во время шоу там. — Робби указал на мостик. — Финеас и Йен будут здесь, внизу. Шериф уже здесь с двумя своими помощниками.
Жан-Люк и сам видел Билли. Он подпирал стену с зубочисткой во рту. Его помощники находились на противоположной стороне зала.
— Я буду проверять, все ли гости смертные, — продолжал Робби, — по мере их прихода.
В зал вошли Симона и Инга. Полицейские вытаращили глаза, но манекенщицы их, казалось, не замечали.
— Привет, Симона, — направился к ней Грегори с улыбкой.
— Грегори. — Она остановилась и, подняв руку, позволила ему сопроводить ее и Ингу за кулисы. Грегори обходительно приподнял занавес, попуская их вперед.
— Сейчас вернусь, — сказал он Жан-Люку.
— Скажи Хизер, что я хочу ее видеть. — Жан-Люк замер в ожидании.
Хизер выглянула из-за занавеса, и ее глаза расширились.
— Шикарно выглядишь.
— Спасибо. — Он был в своем лучшем смокинге. — Мы готовы начинать.
— О’кей. — Она оглянулась. — Удачи, дамы.
Заметив, что на ней купленное им черное коктейльное платье, Жан-Люк улыбнулся:
— Ты прелесть.
— Спасибо. — Она пригладила юбку. — Я знаю одного парня с отменным вкусом.
— Ладно. — Жан-Люк проводил ее к переднему ряду стульев. — Я слышал, что одна из твоих манекенщиц слегка набралась.
Хизер поморщилась.
— Лиз. Я бы никогда не поверила, что преподаватель драматического искусства так боится сцены. Но все они уже одеты и готовы, — протараторила она с блуждающим взглядом.
Жан-Люк видел, что Хизер нервничает, и у нее были на то серьезные причины.
— Идем. — Он уселся на стул в конце ряда и жестом пригласил ее присоединиться. Взял ее руки в свои ладони. Они были холодные как ледышки. Жан-Люк их помассировал. — Я защищу тебя, Хизер, обещаю.
Она сделала глубокий вдох.
— Я ждала этого две недели. И теперь хочу, чтобы все побыстрее закончилось.
— У тебя все получится. Твои платья прекрасны.
— Знаешь, все это не важно на фоне того, что меня хотят убить.
— Никто тебя и пальцем не тронет. Я не позволю. — Жан-Люк перевел взгляд на вход, где Робби проверял всех входящих и даже заглядывал в дамские сумочки.
— О нет, — простонала Хизер. — Явился Коуч Гюнтер.
Коротышка тренер не стал стоять в очереди, а сразу устремился в демонстрационный зал.
— Привет, Хизер! — прогремел на все помещение его раскатистый голос. — Я привел с собой моральную поддержку для Лиз.
Он дунул в свисток, и в зал вбежали с пронзительными криками две участницы группы поддержки гваделупской средней школы.
— О нет. — Хизер вжалась в стул.
— Я ничего подобного не видел раньше на показах моды, — усмехнулся Жан-Люк.
— Такое возможно только в Техасе, — пробормотала Хизер.
Коуч с девочками из группы поддержки, сел в первом ряду напротив Жан-Люка и Хизер.
Скоро все места были заняты. Робби закрыл дверь и двинулся по коридору. Секунды спустя он уже шагал по мостику над залом. Очевидно, когда его не видели, воспользовался способностью вампира мгновенно перемещаться.
На платформу рядом с подиумом вышел Грегори.
— Добрый вечер, и добро пожаловать на первый в Шнитцельберге показ моды.
Присутствующие поддержали его приветственными криками. В воздух взвились помпоны.
Грегори сверкнул улыбкой.
— Это благотворительное мероприятие. За каждого присутствующего Жан-Люк Эшарп жертвует району Независимой школы Шнитцельберга тысячу долларов.
Снова раздались крики.
Жан-Люк оглядел помещение. Все гости были смертными. Никто не подходил к нему перекинуться парой слов или выразить благодарность — следовательно, в лицо его не знали.