— Я всей душой за.
После обеда Хизер ушла работать в приподнятом настроении. Час спустя она услышала, как в мастерскую вошел Альберто.
— Штрудель — на кухне. — Он бросил взгляд на рулоны ткани на ее столе. — Вы любите яркие расцветки?
— Да.
Он обошел стол.
— Я предпочитаю черный цвет и нейтральные. Более изысканные.
— Ага, — протянула Хизер.
Значит, ей не хватает изысканности.
При виде плательной формы, увеличенной до двенадцатого размера, он сморщил нос:
— Для haut couture размер великоват.
— На самом деле я и не претендую на подобную… эксклюзивность. Я хочу сделать что-то, что будет хорошо смотреться на женщине моей комплекции.
— Зачем? — Он сделал большие глаза.
— Почему бы и нет? Я тоже ношу одежду.
— Ну да. — Его взгляд придирчиво окинул ее футболку и джинсы. — Но вы ведь понимаете, что между просто одеждой и модой существует огромная разница.
— Я знаю и хочу приблизить моду к женщинам с такой фигурой, как у меня. Я хочу, чтобы им нравилась одежда, которую они носят, чтобы они гордились тем, как выглядят.
Альберто посмотрел на нее как на инопланетянку.
— Гордиться двенадцатым размером? Жан-Люк знает, что вы делаете?
— Да, и сам попросил об этом.
Брови Альберто взмыли вверх.
— Вы, наверное, шутите.
— Нет, — Хизер стиснула зубы. — Я очень серьезна. Мода должна быть доступна для всех.
— У американцев какое-то извращенное понятие о равенстве.
— Я приму это как комплимент.
— Это утопия. Мир моды принадлежит красивым людям. — Альберто оглядел ее с ног до головы. — Жан-Люк просто потакает вам. Ясно, чего он хочет.
Хизер ощутила, как к ее лицу прилила кровь.
— Вы оскорбляете не только меня, вы оскорбляете Жан-Люка. Ему хватило деловой сметки, чтобы осознать, что выпустил из виду огромный сектор рынка. Множество женщин не в состоянии надеть те экстравагантные вещи, что в наши дни появляются на подиумах. Жан-Люк обладает необходимой смелостью и дальновидностью, чтобы дать женщинам ту одежду, которую можно носить.
Альберто самодовольно улыбнулся.
— Вижу, он ваш герой. Интересно, как долго это продлится, Особенно когда вы узнаете его получше. — Он направился к двери. — Мне нужно работать. Создавать настоящую моду.
Хизер попыталась возобновить работу, но не могла сосредоточиться. Неужели Жан-Люк на самом деле пошел ей навстречу, потому что увлекся ею? Хизер взглянула на свои рисунки. Они были достаточно хорошими, Но красивая картинка не означала, что и платье выйдет красивым. И что подразумевал Альберто, намекая на нее и Жан-Люка? И почему Жан-Люк может ей разонравиться, если она узнает его получше?
Она не поддастся. Она не позволит страху и сомнению вселиться в ее душу. Она объявила страху войну.
Видит Бог, оснований для страха ей хватало. Новая карьера, зарождающиеся отношения с Жан-Люком, псих-убийца, стремившийся с ней расправиться. Так что неудача в ее планы не входила.
Она сможет сделать новую карьеру. Придется трудно, но ничто стоящее не дается без усилий. И отношения с Жан-Люком развивались лучше некуда. Утром он был такой милый. И сексуальный. Стоило подумать о его поцелуях и ласках, как ее сердце начинало учащенно биться и по коже бежали мурашки от желания снова ощутить его прикосновения.
Он сказал, что хочет ее, и Хизер знала, что это правда. Потому что чувствовала его возбуждение. Она хотела заняться сексом с человеком, которого знала всего пару дней. Слава Богу, ее так вовремя сморил сон.
Что с ней такое? Любовь, услужливо подсказал внутренний голос. Нет, не может быть. Тогда почему она постоянно думает о нем? Почему постоянно торопит время, чтобы поскорей его увидеть?
Не в состоянии понять себя, Хизер оставила рисунки на столе и направилась на кухню. Фиделия смотрела телевизор, а Бетани играла на столе. Игрушечный крокодил гонялся по столу за Барби, в то время как кукла, отражая атаки рептилии, изо всех сил старалась защитить коробку со штруделем. Угостившись кусочком пирога, Хизер немного поиграла с дочерью. Вскоре они услышали храп прикорнувшей в кресле Фиделии.
Хизер готовила ужин, когда Фиделия, вскрикнув, дернулась.
— Что такое? — Она подошла к женщине, чтобы Бетани не могла их слышать.
— Мне снова приснился этот сон, — прошептала Фиделия. — Красные, светящиеся в темноте глаза. Опасность.
Хизер поморщилась.
— Они все еще не нашли Луи.
Фиделия потерла лоб.
— Я видела кое-что еще. Написанную маслом картину. Кажется, я уже видела ее однажды.
После ужина Хизер повела Бетани наверх, чтобы искупать. В кухню они спустились около восьми вечера, чтобы дочь могла перед сном перекусить.