Она раскрыла дверь шире и в изумлении вытаращила глаза. После голой лестницы она ожидала увидеть спартанскую обстановку, но увидела… роскошь. В широком коридоре свободно могли пройти рядом пять человек. На полу лежал толстый шерстяной ковер. Рубиново-красный, он был украшен золотыми лилиями, и по его краям шла широкая кайма с узором из золотых и желтовато-кремовых роз.
Коридор освещали золоченые канделябры с хрустальными каплевидными подвесками. Даже потолок блистал красотой, отделанный слоновой костью и изысканной золоченой лепниной. Двери тоже были из слоновой кости. Между дверями стояли пузатые шкафы и резные комоды. Антикварные, догадалась Хизер, и безумно дорогие.
Она бесшумно прошла дальше по коридору, мимо написанных маслом картин, место которым было в каком-нибудь замке. Музыка делалась громче. Она доносилась из комнаты со слегка приоткрытыми двойными дверями.
Хизер подошла к дверям и заглянула в щель. В комнате стоял старинный кабинетный рояль, украшенный золоченой резьбой. За ним сидела женщина со струящимися по спине светлыми волосами. Инга.
Другая женщина пересекла комнату и загородила Хизер обзор. Это была Симона. Она, похоже, танцевала. Уж не менуэт ли? Когда она исчезла из поля зрения, Хизер увидела клавесин. Жан-Люк? Затаив дыхание, она отвернулась и прижалась спиной к стене.
Жан-Люк играл на клавесине! Она стояла и слушала грустную музыку. Играл он очень хорошо. Но зачем молодому человеку играть на старинном инструменте? Чем больше она узнавала о нем, тем реальнее казалась ей история о бессмертных.
Он страдал, печальные аккорды рвали ей сердце. Нужно было поговорить с ним. Успокоить. Она уже достаточно хорошо знала его, чтобы догадаться, что он будет винить себя. Жан-Люка отличало благородство и глубокое чувство ответственности. Старомодный парень. И возможно, не без основания.
Но Хизер отказала ему во встрече. Она достигла точки, где небольшого эмоционального толчка хватило бы, чтобы сорваться. Пришлось удалиться, чтобы побыть немного одной.
От музыки у нее на глаза навернулись слезы. Он был удивительный человек. Она не могла в него не влюбиться. Чемпион по фехтованию, модный дизайнер и музыкант. А как целовался! Конечно, если он бессмертный, то за века мог развить все свои таланты.
Хизер прошла на цыпочках по коридору, раздумывая, что делать дальше. Стоит ли встретиться с ним? Возможно. Но только без Симоны и Инги.
Музыка прекратилась. Она остановилась, испугавшись, что ее заметили. Но нет, коридор по-прежнему оставался пустынным. На другом конце коридора она услышала щелчок. Кто-то открывал дверь. Хизер бросилась за высокий шкаф и прижалась к стене. Послышались приглушенные толстым ковром шаги.
— Робби! — воскликнули дамы. — Ты должен остаться и потанцевать с нами.
Он вошел в музыкальный салон, сообразила Хизер. Успеет ли она добраться до другого выхода, пока он не вышел? Он говорил так тихо, что она не могла разобрать слов.
Ее внимание вдруг привлекла картина, висевшая прямо напротив. Определенно старинная. Мужчина в черных кожаных сапогах с пряжками, темно-бордовых штанах до колен, жилете и белой рубашке с широким кружевным воротником. На одно плечо был небрежно наброшен короткий бархатный плащ. Рука легко лежала на богато украшенной рукоятке рапиры, кончик которой упирался в пол.
Хизер улыбнулась. Он выглядел точь-в-точь как один из трех мушкетеров. Или пират. Только опрятный и хорошо одетый. Его длинные черные волосы спускались кудрями до плеч. Широкополую шляпу украшали два пера — белое и бордовое. Настоящий франт. Красивые голубые глаза.
Ее сердце замерло. И по рукам побежали мурашки. Господи, она знает эти глаза. Она целовала эти губы.
Значит, это правда. Он бессмертный.
— Спасибо, что предупредил, — донесся из музыкальной комнаты голос Жан-Люка. — Я займусь ею.
Хизер затаила дыхание. Он говорил о ней? О Боже, они выходили из комнаты. Она не успела к этому подготовиться. Ей требовалось время для осознания новой реальности. Бессмертные люди. Хизер открыла ближайшую дверь и проскользнула внутрь.
В комнате было темно, если не считать тонкого лучика тусклого света слева. Когда ее глаза привыкли к темноте, Хизер разглядела несколько предметов мебели: изысканно украшенный шкаф, кресло с высокой спинкой и диван, расположенный рядом со столом и лампой. Самым большим предметом меблировки была кровать. Огромная и темная. Ее изголовье поднималось до половины высоты стены.
Отлично. Не хватает только, чтобы ее обнаружили в чужой спальне. Внимание Хизер привлек тонкий лучик света. Она направилась к нему, чувствуя под ногами гладкую прохладу деревянных половиц. У подножия кровати ее ноги утонули в толстом ковре ручной работы.