- Думай, как хочешь,- зыркнула на меня вызывающе.- Зато я знаю, зачем в школе учат алгебру.
- Зачем же?
- Ха, так я тебе и сказала! Первое правило клуба заучек…
- Никому не открывать секрет причины изучения алгебры и не давать списывать,- проявил чудеса эрудиции, потому как сам заучкой никогда не был.
Память у меня отличная и ум аналитический, так что проблем с учебой никогда не было. Я и сейчас работал, просматривая материалы в планшете и слушая редкие реплики Юли. Она меня не отвлекала, даже наоборот, слушать ее грудной негромкий голос приятно. Нет этих раздражающих тянущих гласных, как у Вероники.
- И это тоже,- согласилась она. – Подумай еще…
- Не целоваться и не связываться с симпатичными троечниками, дабы не понижать общий коэффициент ума клуба заучек.
- Ты угадал наш девиз: «Общее IQ толпы всегда равно умственному коэффициенту самого тупого»,- она улыбнулась очень тепло, и я подумал, что хочу видеть эту улыбку почаще на ее лице.
Но вспомнил ее халатность в работе, из-за которой моя, выписанная самому себе премия, оказалась под угрозой.
Штраф вам, госпожа Фомина.
Наклонился и залепил говорящий рот очередным поцелуем. Не легким чмоком, а полноценным с языком. Она немного напряглась вначале, а потом позволила, потянулась сама, даже запустила мне руку в волосы, забыв, где находится.
Возмущенное шипение соседки привело нас в чувство. Нехотя отлепился от сладких губ, решив повторить при первом же удобном случае. А он представиться еще до того, как мы сядем. Я уж постараюсь.
- Мы молодожены и у нас медовый месяц,- нашел оправдание, ничуть не смущаясь сделанного.
Юля облизывала губы и смотрела в сторону, стыдясь вредной поборницы морали.
- Ваши разговоры слишком громкие, а я забыла наушники,- продолжала предъявлять соседка.
Не люблю конфликты на пустом месте. Ор ради ора. Тем более ее задел не поцелуй, а что целуют не ее. И уже никогда вот так не поцелуют. Верю, что за себя красивую и хорошую обидно, но мы с Юлией Борисовной точно не виноваты.
- Мы можем говорить на английском, чтобы вас не смущать,- предложил альтернативу тетке.
- Я английский в школе преподаю,- она глянула на меня свысока.
Я подавил смешок, решив не злить женщину еще больше. В конце концов, человек имеет право думать, что знает язык лишь на том основании, что его преподает.
- Что же ваша молодоженка только после свадьбы решилась разузнать все про мужа?- ехидничала неугомонная тетка.
- Решилась бы «до» – отказалась от брака. У меня семейка мрак,- честно признался я.- Особенно тетя Таня, сестра отца. Я у нее любимчик. Я бы тоже ее любил, но есть проблема: мы живем все вместе в одном доме. Она считает, что достойная меня девушка еще не родилась и никогда не родится. И беспощадна ко всем девушкам, которых я привожу знакомиться с семьей. Вот я дожил до тридцати семи и до сих пор не женат.
- Так чего вы не разъедитесь?- с неподдельным интересом слушала чужую историю жизни женщина, ожидая жаренного.
И я не разочаровал. Не в моих правилах разочаровывать женщин.
- Условие деда. Если хотим сохранить дом, то должны жить все вместе. Вроде нас не так много на три этажа: мои родители, я, тетка с дочкой и дед, но счастливая семья – это не про нас,- грустно выдохнул, сетуя на упрямство деда.- Вот такая история.
- А как же…- она кивнула головой на Юлию, прислушивающуюся к моей истории,- неужто выдержала теткины нападки?
- Единственная из всех,- я взял руку Юли и прикоснулся губами. Во взгляд вложил всю нежность и признательность.- Я ей так благодарен. Сокровище, а не девушка.
- Береги ее,- посоветовала женщина, вздохнула обширной грудью, прикрыла глаза, намереваясь проспать эти три часа перелета и тихо пробормотала, имея в виду что-то свое:- Семья – тот еще геморрой. Чужие так не достанут, как свои изведут.
- Про тетю это правда?- прошептала Юлия, наклонившись ближе.
- От начала до конца,- подтвердил я.
Я приуменьшил. Да, теть Таня не подарок и характер у нее крутой. Но она просто ангел по сравнению с дедом. Вот кто у нас чудит. Ссылаясь на вечные пробки на дорогах, из-за которых опаздываю на работу, я выбил себе право жить в городе, в съемном жилье. И первую неделю поверить не мог, что тишина – это норма. Есть можно что хочешь. Возвращаться и уходить ни перед кем не отчитываясь. И водить женщин.