А что делать с моим имиджем? Против шаманаевской секретарши Анжелки я выгляжу чудовищно. Не случайно она не почувствовала во мне никакой угрозы и никакой ревности к Егору, с которым так трогательно расцеловалась. К сожалению, мне уже не двадцать лет. И даже не двадцать пять. Для Анжелок я – уже отработанная пустая порода. Шлак. Интересно, какие отношения связывают бывшего Шамана с его секретаршей? И вообще, как у него дела на личном фронте? На ком женат? Сколько детей? О том, что он по счастливой случайности может оказаться холостым, я старалась не думать. Такого подарка жизнь мне преподнести не может.
Весь вечер я перебирала свои не слишком многочисленные наряды. Все казалось неподходящим. Все не то… все не так… Либо слишком ярко, а потому не для работы, либо старо и немодно. А прическа? Может, еще раз сходить в парикмахерскую? Я взглянула на часы. Если в ту, что на углу, то, пожалуй, еще можно успеть.
– Девушка, – обратилась я к молоденькой парикмахерше, – нельзя ли меня как-нибудь перестричь по-другому?
– У вас для изменения образа слишком короткие волосы, – совершенно незаинтересованно ответила она.
– И что? Неужели ничего нельзя сделать? Совсем-совсем?
– Ну, почему… Можно сделать еще короче… Такую… почти мужскую стрижку… Раньше ее называли тифозной… Хотите?
– А мне пойдет?
– Ну… не знаю… Вообще-то, у вас правильное лицо. Должно пойти.
– Тогда стригите!
– Как скажете.
Домой я вернулась вполне тифозной с затылка, как в старых фильмах про войну или революцию, и чуть ли не в два раза помолодевшей. Не женщина, а сорванец! Гаврош, которому остригли его классические пряди до плеч, но оставили на лбу лихую рваную челку по самые брови! При этом всякую круглость с моего лица как рукой сняло. Довольная собой, я вбежала в Димкину комнату и распахнула его шкаф. К имиджу женщины-подростка, пожалуй, подойдут его майки и джинсовки. Мой собственный джинсовый костюм с вышитыми цветочками и шнуровками – слишком женственен для нового образа. Конечно, самые лучшие шмотки сын забрал с собой в Москву, оставил то, что считал «отстоем». Я прикинула на себя «отстойную» куртешку с многочисленными карманами и молниями и поняла, что это как раз то, что надо. Если под нее надеть не Димкину, а мою собственную черную футболку, которую я вообще-то раньше носила только зимой под свитер, то образ будет окончательно завершен.
Я ложилась спать в предвкушении того, как завтра обалдеет от моего нового образа Лешка Шаман. Но не зря говорят, что утро вечера мудренее. Только утром я сообразила, что вместо парикмахерской надо было посетить библиотеку и поточнее узнать, что такое консалтинг, а также с чем едят «он-лайн», а заодно выучить наизусть какие-нибудь новомодные словечки.
Можете себе представить, как я удивилась, когда увидела возле подъезда не воплощенную в жизнь мечту Михайлушкина со спойлером.
– Егор? Вы что здесь делаете? – выкрикнула я. – Мы же договорились на «Достоевской»!
Хозяин спойлера ответить смог не сразу, потому что обалдел от моего нового образа, как мне и мечталось. Думаю, Шаман тоже не устоит. Я провела рукой по ежику торчащих волос и с интонацией несравненной Алисы Фрейндлих спросила:
– Живенько так, да?
– Вам очень идет, – согласился Егор. – Садитесь, Наденька.
Я решила больше не уточнять, зачем он подъехал к моему подъезду. Какая мне, собственно, разница?
До агентства Шамана мы опять весело и беспредметно, перескакивая с одного на другое, болтали, а у «парадного подъезда» у меня опять начали подкашиваться ноги. Еще бы! Сейчас я снова увижу бывшего одноклассника и одновременно нынешнего мужчину своей мечты, для процветания фирмы которого даже начну слегка заниматься консалтингом.
Мужчины моей мечты на месте не оказалось. Анжелка, очередной раз расцеловавшись с Егором, бросила на меня уже более заинтересованный взгляд и провела в помещение, которое находилось рядом с кабинетом босса. Оно резко отличалось от всего остального, что я уже видела в фирме: никакого хай-тека, обыкновенный интерьер рабочего бюро, заставленного шкафами, стеллажами и столами, заваленными бумагами. На каждом столе светился монитор компьютера, а посередине комнаты стояла какая-то потрясающая белая машина фирмы Panasonic. Я сначала подумала, что это навороченный ксерокс, но потом увидела пришпандоренную к нему сбоку телефонную трубку и потрясающее воображение количество разных кнопок на передней панели.
– Что это? – шепнула я Егору.
Анжелка тут же перехватила инициативу и доходчиво объяснила мне тоном экскурсовода с тремя высшими образованиями, который водит оленеводов заполярного Урала по золотым кладовым Эрмитажа: