и не позволять чертовым эмоциям вмешиваться! Совсем как тот педиковатый мерзостный
ублюдок, которым я был рядом с ней. Я должен играть в игру по своим правилам.
— Хочешь, чтобы я остановился? Только скажи, — бормочу я, посасывая мочку ее
уха.
— Я-я не знаю.
— Я остановлюсь, если ты хочешь, — выдыхаю я.
— Д-да.
— Да?
— Нет!
— Милая, я не понимаю, что ты говоришь. — Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза.
Мой взгляд в полной мере отражает то, что я чувствовую в своих брюках: твердеющий
голод и пылкую потребность покорять.
Вне всяких сомнений.
Мой член хочет ее.
И думаю, часть меня тоже ее хочет.
Этого не должно было произойти. Это выбрасывает меня из безопасной зоны и
вмешивается в мой план, но я должен продолжить. Я просто надеюсь, что смогу одержать
верх во всем этом.
Либби задерживается с ответом, и мой взгляд скользит по ее надутым губам, покрасневшим и опухшим от нашего поцелуя.
Я знаю, что она борется с моральными принципами, которыми забита ее голова, и
пытаюсь делать то же. Но сейчас наше растущее желание было на первом месте.
— Не буду отрицать, что хочу тебя.
Ее веки дрожат, и проходит несколько секунд, прежде чем она произносит слова, которые я так жду услышать:
— Я тоже тебя хочу.
Не тратя время зря, я выхожу из автомобиля и хватаю ее за руку. Мы отправляемся
прямо к лифту.
***
— Куда мы идем? — спрашивает она, не отставая от моего быстрого шага, когда мы
входим в лифт, и я нажимаю кнопку на панели.
Когда двери закрываются, и мы остаемся одни, я не теряю времени даром и
приникаю к ней снова. Наши губы со страстной силой сталкиваются, и я проглатываю
резкий выдох, вырвавшийся изо рта Либби.
— Я не собираюсь спустя семь лет трахать тебя в машине, милая. К счастью, здесь
есть еще и отель, — говорю я, прикусывая ее нижнюю губу.
Я рад, что Мэйлбокс-парк, отвечая дорогим модным веяниям, обеспечивает
желающих жильем в своем отеле «Мэйлмэйсон».
Я останавливался здесь раньше, когда начинал свой бизнес, и был уверен в том, что
у них остались мои данные. Можно было быстро снять комнату. Регистратор кидает на
нас несколько взглядов, но я уверен, что она видит такое ежедневно. Мы не особенные.
Мы точно такие же, как и все остальные, кто берет номер в гостинице в середине дня.
— У нас только пара убранных комнат. Обычно до трех мы не открываем
регистрацию, — говорит она, подавая мне ключ от комнаты.
Я стараюсь говорить по минимуму, пока мы входим в лифт и поднимаемся на этаж.
Либби была тихой. Даже слишком тихой. Мысль о том, о чем она размышляет, проникает
в мою голову, но тут же испаряется, когда дверь комнаты отеля закрывается за мной.
Либби набрасывается на меня. Ее руки скользят по моему пиджаку, пока поспешно
не скидывают его на пол. Она добирается до моей рубашки и галстука, но я перехватываю
ее руку и киваю на кровать в центре комнаты.
Срывая с себя галстук и рубашку и швыряя одежду на пол, я приближаюст к Либби.
Мой голый торс полностью открывается ее широкому взгляду. Либби приоткрывает губы, и я вижу, как она с трудом сглатывает. Я знаю, что она не скажет «нет»; лишь немногие
женщины были способны на это.
И Либби никогда не была исключением.
Дотронувшись до ее талии, я притягиваю ее ближе и хватаю за подол платья. Оно
взлетает над ее головой и приземляется на пол около нас. Но недолго оставалось там в
одиночестве, поскольку ее супер-сексуальное белье сливового цвета падает следом.
Вероятно, нужно было больше времени уделить ее раздеванию, но мне жутко не
терпется. Мой член твердеет и становится крепким с каждой секундой.
Мои брюки, боксеры, туфли и носки отправиляются в кучу белья на полу, оставив
меня голым, как яйцо, и я смотрю на обнаженное тело моей бывшей жены, о которой я
фантазировал в течение прошлых семи лет.
Она настоящая, но ты знаешь, что это неправильно.
Мое подсознание продолжает соблазнять меня, и я чувствую, что замечтался. Я
дотрагиваюсь до безупречной фарфоровой кожи Либби и, поймите меня, не могу больше
впустую тратить время. Мы падаем на кровать в клубке переплетенных ног, рук, губ, соединяясь в единое целое. Не было никакой прелюдии, я просто погружаюсь в теплое
влажное открытое лоно Либби с блаженным стоном.
Мое возбуждение настолько велико, что я без замедлений увеличиваю темп.
— Черт. Я скучал по этому, — говорю я между вдохами, пока руками спускается