пальцем я мягко скольжу по коже. Я не слишком многого хотел в жизни, но сейчас
каждой клеточкой своей души я желаю, чтобы с ней было все в порядке.
— С ней не было вещей. Вы знаете, что случилось? — спрашивает медик, изучая
данные мониторов.
— На нее напали.
Медработник изумленно оборачивается на меня.
— Напали?
— Да, — процеживаю я сквозь зубы. — Ее брат преследовал вора, но он не видел, что случилось с ней.
— Ладно. Можете мне сказать, носит ли Ваша жена ребенка, мистер Льюис? —
Медик застает меня врасплох своим вопросом.
— Нет.
Стойте, а она может быть беременной?
Я не имею об этом ни малейшего понятия, и врач рассматривает меня с
подозрением. Я должен бы знать ответ на такой вопрос, но я не знаю. Спала ли она с тем, другим выродком? Может ли она быть беременна?
— Я не уверен. Мне она ничего не говорила.
Да и разве должна была? Мы почти не разговаривали.
Мужчина кивает и больше вопросов не задает. Он должен был следить за
состоянием Либби.
***
С сигнальными сиренами и ярко-синими огнями наша машина скорой помощи
очень быстро добирается до больницы. Когда мы приезжаем, я остаюсь сидеть на месте, потому что медики распахивают дверь и начинают бережно выкатывать каталку с
лежащей на ней Либби. Как только колеса каталки касаются земли, я выхожу, держась
поблизости. Мы мчимся через помещения неотложной помощи и реанимации. Я
провожаю их до последней комнаты, заполненной ожидающими медсестрами и врачами
отделения травматологии.
Врач скорой помощи сворачивает какую-то бумагу, напоминающую выдержку из
медицинского справочника, и передает ее остальным. Он хлопает меня по спине и коротко
поклоняется, прежде чем они с напарником возвращаются обратно к машине.
— Сэр, пойдемте со мной, — медсестра останавливается возле меня и мягко трогает
мою руку, пока врачи склоняются над Либби. Я не могу оторвать от нее глаз, поскольку
наблюдаю, как они разрывают на ней одежду. — Сэр, — она тянет меня за рукав, но я
сопротивляюсь.
— Пожалуйста, позвольте мне остаться.
Она качает головой.
— Боюсь, Вы должны пойти со мной. Врачи знают свое дело, поэтому она в
надежных руках. Будет лучше, если Вы не будете мешать им работать.
Я киваю, но знаю, что не хочу ее там оставлять. Не в таком состоянии. Она
нуждается во мне. Я — тот, кто был с ней там, это меня она держала за руку, пока мы
ждали скорую. Именно я — тот, кто ей нужен в жизни. Я всегда был тем, кто возьмет на
себя ответственность.
— Я понимаю, что она Ваша жена. — Медсестра одаривает меня грустной улыбкой, когда отводит в комнату ожидания и приносит двадцатипенсовый кофе из автомата. —
Они сделают все возможное.
— Спасибо, — бормочу я и обхватыаю ладонями стакан, чувствуя кожей
разливающееся тепло, согревающее мою застывшую холодную кровь.
Осознание того, где я нахожусь, накрывает меня и повергает в изумление. Горло
пересыхает, грудь сдавливат. Либби без сознания, и я не знаю, очнется ли она. Между
нами еще было кое-что недосказанное, и я бояюсь, что уже не смогу сказать ей о том, что
чувствую, и о том, что мысли о ней не покидали моей головы все эти долгие семь лет.
Она — женщина, которую я не мог забыть.
Женщина, без которой я не могу и не хочу больше жить.
Но примет ли она меня такого? После всего, через что мы прошли? Эта ложь и
аферы, в которых мы играли свои роли… Она просто забудет это все?
В глубине души я надеюсь на лучшее, но это просто бредовые мысли, которые
приходят на ум из-за пережитого стресса. Я обдумываю вещи, несвойственные мне. Но
таких случаев теперь стало много. Это тревожит. Я не уверен, что рад этим переменам, и
ощущаюл себя чертовой бабой со всеми гормональными последствиями и эмоциональным
дерьмом в придачу.
— Соберись, — ругаюсья на себя, сделав глоток дрянного дешевого кофе. — Черт.
— Приходится терпеть гадкий привкус на языке.
Вода.
Мне нужна вода.
Встав со стула, я выхожу в холл, прохожу мимо поста медсестер и обнаруживаю
кулер. Наполнив пластиковый стаканчик доверху и осушив его полностью, сразу
чувствую себя свежее.
Осознав, что нахожусь уже не в холле и могу свободно пойти к Либби, я выхожу в
коридор, по которому мы сюда попали, и направляюсь вдоль него, пока не оказываюсь у
ее палаты. В двери было стеклянное окошко, и я вижу двух врачей, склонившихся над ней