Мужчина в метро
Мутные окна вагона поезда хмуро смотрели на пассажиров, а из их уголков разбегалась сетка
морщин поручней. В грязный пол упирались подошвы нескольких десятков ботинок, оставляя на
нем укоризненные коричневые следы. Из одних кроссовок вверх торчали острые коленки
угрюмого мужчины, недоуменно и раздраженно нависая над шнуровкой обуви. На хребтах
коленок лежали тяжелые лавины рук, которые всем своим видом кричали о том, что они – не
просто руки, они – опустившиеся руки. Из трещин на костяшках пальцев тонкими ручейками текла
усталость атланта, вынужденного тащить на своих плечах тонны душевных обид и их физических
воплощений, и смешивалась с грязью на полу. Безвольно болтающиеся в такт качке поезда,
ладони зарывались в клетчатые рукава рубашки, всем своим видом молящей о стирке и глажке.
Из ворота вверх выстреливала такая же помятая шея, чуть склоненная под тяжестью головы,
выглядевшей как лучшее воплощение обделенной судьбой и обиженной жизнью юдоли.
Казалось, каждая черта этого лица беспрестанно хмурится: над возмущенно подрагивающим
подбородком хмурятся крутые склоны скул, подпирающих собой насупленные брови над
утопленными до предела глазами, три морщинки на лбу с неудовольствием хмурятся на лбу, даже
уши – и те, казалось, разочарованно (и хмуро) спрашивают окружающих людей «как же так?..»
Усталые тусклые глаза мужчины с недоумением уставились в мои, с любопытством
выглядывающие из-за края медицинской маски. Я не сразу поняла, чем вызвано такое выражение
его взгляда, но быстро сообразила, что я обидела эту усталую голову своим пристальным к ней
вниманием. Маска на лице удачно скрыла стремительное покраснение моих щек, а глаза
испуганно забегали и спрятались обратно за ее покров. У меня не было ответа на вопрос мужчины
«как же так?..» и уж тем более я не смогла бы объяснить, почему мое внимание сосредоточилось
на воплощении обремененной тяготами раздумий судьбы, а не на стайке школьниц, весело
щебечущих через проход от утомленного пассажира, или сосредоточенно читающем книгу
блондине с жидкой бороденкой и голубыми глазами (которые тоже, казалось, вот-вот вытекут на
страницы его томика). Почему-то именно этот человек, обиженный на им же придуманное
оскорбление, казался мне самым живым и интересным в целом вагоне. Наверное, я просто опять
придумала сказку, утонув в интересных чертах лица (раз уж делать больше было нечего).
Кондукторша объявила мою остановку. Все еще полыхая алыми щеками под сенью маски, я
выскочила из вагона и побежала к эскалатору. На нем мне предстоит увидеть встречный поток
людей с мокрыми зонтами и пожалеть о том, что у меня-то зонта как раз нет. Но это уже совсем
другая история.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов