Левин помрачнел.
– На кого ты думаешь?
– О! в нашей кунсткамере уродов хватает. Например, один хирург, бог знает как, умудряется проходить переаттестацию, руки у него из задницы растут. Больница может иск на кругленькую сумму в любой момент получить. Он уже не одного пациента зарезал. Вроде как имеет на меня зуб. Хотя, я что-то раньше не замечал за ним психических отклонений. Потом девицы, сестры из реанимации, прозвали меня доктор Ангел, представляешь, какая пошлятина! Может, это они? Дуры, фетишистки! Ну, или я не знаю, может, кто обмочился и решил в мое белье нарядиться.
– Ты зря веселишься, Микки, сядь.
– А что такое?
– Думаю, можно снять с тебя подозрения в убийстве Ростовцева.
– Ты что, серьезно? А при чём тут он?
Левин взял телефонную трубку.
– Керри, это Тедди Левин ... вот именно. Боюсь, что пятницы я не дождусь. Мне не терпится познакомиться с вами как можно раньше. Не будете ли вы так добры, выписать мне пропуск на завтра в свое отделение? … Совершенно серьезно. … Да. Дело касается Майкла. … Боюсь, что да. … Благодарю. До встречи.
– Тедди! Куку! Я еще здесь. Ты не забыл? Может, со мной поговоришь? – Окончательно расстроенный Тедди поведал то, что до сих пор они с адвокатом умудрялись скрывать. О вещах и фотографиях в квартире Дмитрия. – Маньяк? Занятно. Вообще-то, знаешь, чем-то похож. Только не думаю, что с трусами это он.
– Почему?
– Как он прошел незамеченным? Его же там все знают, и знают, что его разыскивают.
– Как раз за этим я и собираюсь завтра вашу богадельню посетить.
– Ищут пожарные, ищет милиция, – пробормотал по-русски Микки.
– Что это значит?
– Да так. Один детский стишок, о том, что все спецслужбы ищут одного парня и никак найти не могут. Не может быть, что он всё еще здесь, поблизости.
– Почему не может?
– Не знаю, мне так кажется.
– Клянусь, я разыщу его. И, Микки, заклинаю тебя, будь осторожней.
– Хорошо, дорогой.
– Кстати, я давно хотел тебя спросить. Больше двадцати лет в Америке, как ты русский язык не забыл?
– Честно говоря, почти забыл. Иногда кое-что смотрю или читаю.
– Скажи что-нибудь.
– Всё будет хорошо, милый.
– Мне кажется, я понял. Тедди крепко, уже привычно, но с ничуть не меньшим удовольствием прижал к себе Микки.
Доказательств вчерашнего посещения Ростовцевым клиники Левин так и не нашел. Зато успел произвести впечатление на Керри Флэтчер, заведующую хирургическим отделением. Находясь во взаимном восторге, они сговорились поужинать вместе. В четверг, у Флэтчеров дома. Явку Микки взялись обеспечить совместными усилиями.
– Это наш с тобой первый поход в гости, Микки!
– Безумно трогательно. Но раз уж я не оперирую аневризму брюшного отдела, может быть, ляжем рядышком и сладенько поспим?
– Не искушай меня, бесенок. Я и так себя подростком чувствую. В штанах все время тесно, а руки постоянно тянутся к тебе, как намагниченные. – Тедди не замедлил продемонстрировать феноменальную особенность своих верхних конечностей.
– Полегче, мистер, полегче! Я ничего такого не имел в виду.
– Знаю, котеночек, ты не высыпаешься.
– Угу. – Микки сладко потянулся в его объятьях.
Титаническим усилием воли Тедди удалось справиться с приливом страсти:
– Нужно пойти, дорогой. Давай собираться. Ты что наденешь?
Они опоздали на два часа.
– Горя́чее придется подогревать, – расстроилась Керри.
У Микки зазвонил телефон.
– Отдай мне трубку! – приказала начальница и строго крикнула туда:
– А если он умрет! Как тогда? Нет уж. Сегодня справляйтесь сами.
– Что там?
– Ничего. Садись и ешь салат, пока он не завял окончательно.
– Если это на счет миссис Дуглас, то я должен ехать.
– Майк, успокойся. Не будь маньяком.
Тедди и Микки переглянулись. «Вот видишь, маньяк Ростовцев мне самая компания». – Подумал Микки. – «Ему твоей компании не видать как своих ушей, уж я постараюсь». – Подумал Тедди.
Мистер Гилберт Флетчер, седоволосый полный джентльмен, поначалу был молчалив и несколько печален. Во всеобщем светском щебете участия не принимал. Тедди заподозрил его в неприязни к геям. А так как он переживал теперь второй подростковый возраст, то, проявляя бравурное упрямство, взял Микки за руку и держал, не выпуская прямо поверх стола. Его самого в себе удивляло подобное мальчишество. Удивляло и забавляло. Когда же после второго бокала вина Микки и Гилберт посмотрели в упор друг на друга, Левин ожидал чего угодно, только не этого: Микки игриво поднял брови и улыбнулся. Флетчер, закивал головой, как китайский болванчик и во весь рот улыбнулся в ответ.