– С ума сойти. Неужели такое возможно?
– Говорят, сейчас там совершенно другие порядки, но в 90-е было возможно.
– А те люди, что тебя усыновили, Эвансы?
– Нет. Они мне дали другое имя и свою фамилию. Но когда я получал уже взрослые документы, сказал, усыновители плохо со мной обращались, и попросил записать меня Майклом Эвансом. Мне разрешили.
– А почему Эванс?
– Просто понравилось звукосочетание.
– Они действительно плохо с тобой обращались?
– А как вы думаете, что за люди согласятся усыновить пятнадцатилетнего русского мальчика, да еще не глядя? Разве что святые. Но эти святыми не были. Я уехал от них в восемнадцать. С тех пор мы не виделись. И даже не созванивались.
– А русский отец не искал тебя?
– По крайней мере, не нашел.
– Ты не хотел бы узнать, жив ли он? Я могу это выяснить.
– Нет, спасибо, мистер Финчли, зачем?
– Всё-таки отец. И он уже стар, я полагаю. Возможно, он нуждается в тебе.
– Вы очень добрый человек, мистер Финчли, видимо, я не такой.
– Ты прекрасный человек, Микки. Учитывая всё, что тебе пришлось пережить, и чего при этом добиться. И прости меня, сынок, прости, что не узнал тебя раньше.
– Ну что вы, мистер Финчли, мне вы ничего не должны.
– Ты прав, перед Джо я тоже виноват.
Микки и Тедди переглянулись. «Старика здорово развезло, подумал Микки». – «Да-а, давно он так не набирался, видимо твой рассказ на него подействовал. Отвезем его домой», – подумал Тедди. Они подхватили адвоката под руки с двух сторон, и повели к машине.
По дороге домой Тедди спросил:
– Слушай, Микки, а как твое настоящее имя?
– Майкл Эванс. Всё, что я сделал настоящего, я сделал под этим именем. Но ты можешь звать меня просто Микки. Тебе ведь нравится так?
– Мне очень нравится.
Дома Тедди заладил свое:
– Ты действительно думаешь, что не Дмитрий проник в квартиру?
– А ты действительно думаешь, что Дмитрий?
– Без вариантов.
– Тедди, прошу тебя. Я уже устал себя казнить за то, что с ним связался. Это глупое приключение отравляет наши отношения. Разве мы не счастливы с тобой вдвоем? Зачем ты всё время ставишь его между нами третьим? Обними меня и перестань о нём думать.
– Я боюсь за тебя. Если он задумал что-то…
– Замолчи. Меня тошнит от разговоров о Ростовцеве. И вообще от всего, что с ним связано. Я даже отказался от своей каморки, а так удобно было отдыхать там между операциями.
– Теперь ты будешь уезжать домой, и отдыхать здесь. Долго-долго.
– Кстати, я вот всё удивляюсь, что это за дом такой?
– В смысле?
– Для гей-пары совершенно не подходящий дом. Даже не верится, что в этом доме столько лет жили порядочные педики.
– Э… я что-то не догоняю. Соседи не подходят, или что?
– Да нет же, плевать на соседей. Совершенно невозможно уважающей себя гей-семье жить в доме, где нет джакузи.
– Микки! Рыбка моя. Ты и так всё время плещешься, то в ванне, то под душем.
– Так ты хочешь?
– Хочу.
– Дурашка, я про джакузи!
– Я всё хочу, чего ты хочешь. Завтра закажем.
– Не будешь сердиться? Я уже заказал.
– А если буду сердиться?
– Отменю, что ж делать?
– Счастье мое, я тебе хоть бассейн на лужайке сооружу. Лишь бы ты почаще дома бывал.
– Бассейн? Шикарно! Но тут, как раз, встает вопрос о соседях.
– Плевать на соседей. Впрочем, они милые люди. Ты так любишь воду?
– Угу. Люблю быть чистым.
– А плавать любишь? В море? Здорово было бы махнуть вдвоем куда-нибудь.
– Да, неплохо. Мы с Джо однажды были в Майами, мне понравилось.
– Вижу, идея с поездкой тебя не слишком вдохновляет.
– Я бы поехал с удовольствием, но для этого нужно брать отпуск.
– Вот и возьми. Ты уже сто лет нормально не отдыхал, насколько я знаю.
– Это вредно для рук.
– Для чего?
– Для рук. Хирургу нужна постоянная практика.
– Что я на это могу ответить? Банальность. Отдыхать ведь тоже нужно. Постой-ка! Есть идея. Что если устроить тебе гастроли?
– Чего-чего?
– Гастроли. У Финчли полно связей, да и у тебя, небось, в медицинских кругах немало. Ты классный специалист. Любая клиника на побережье будет счастлива, если ты у них сделаешь несколько операций.