– Интересная мысль.
– По-моему гениальная. Махнем во Флориду! Согласен?
– Теоретически возможно, правда, я точно не знаю, как это осуществить.
– Мы выясним, Микки! Это же будет здорово!
– Немного страшновато выбиваться из привычной колеи. Но, в общем, ты прав: некоторое разнообразие в жизни мне не помешает.
– Если ты будешь оперировать, мы можем оторваться, хоть на месяц. Позагораем, поплаваем. Красота! Это будет наш медовый месяц, Микки. Самый настоящий. Кстати, рыбка, ты плавать-то умеешь?
– Да. Я в детстве ходил заниматься в бассейн. Мама меня водила.
– Ты похож на свою маму?
– Нет, совсем не похож. Она была очень… красивая. И добрая.
– В таком случае, ты её копия.
– Что ты! Она была крупная блондинка. Очень… нет слов даже. Похожа на Анну Герман. Да, ты же не можешь знать Анну Герман. Сейчас я тебе покажу.
Микки проворно отыскал нужный сайт на русском языке. Чарующий ласковый голос заполнил комнату. Нежность. Вот опять она накатила. Всё, что связано с Микки, вызывает нежность. Он – воплощение нежности.
– Очень красиво. О чём это?
– Мы вечная нежность друг друга, как-то так.
– Не может быть.
– Почему? Может.
Полистали фотографии Анны. Тедди сказал, что она напоминает принцессу Диану.
– Пожалуй, есть что-то. – Согласился Микки. – Тот же типаж. Наверное, европейский, Анна Герман была полячка.
– А она? Твоя мать?
– Думаю, русская. Я в семейные предания в детстве как-то не вникал. А в маму, видишь, я не зародился. Ни ростом, ни лицом. Совершенно другой тип. Мелкий.
– Мне очень нравится твой тип! Я просто обожаю его! Слышите все?! Обожаю этого типа! Микки, ты просто чудо какое-то!
Они завозились играючи.
– Эй, поосторожней, Тедди-беа! Ты меня задавишь.
Внезапно Тедди остановился, замер, пристально заглянул в глаза:
– Микки, радость моя, я тебе уже говорил, ты можешь мне доверять.
Микки отвел свой взгляд, стал целовать его в плечо. Ответил шепотом:
– Я не знаю, что сказать. Прости меня. Не знаю…
Утром Левин отвез своего драгоценного друга на работу. Перед тем, как отправиться по делам, он заехал проведать старого адвоката.
– Ну, как ты после вчерашнего?
– Я-то в норме. Чего не скажешь о твоем приятеле Ростовцеве.
– Нашли его?
– И ни за что не угадаешь, где! В Швейцарии. В психушке. Лечится в частной психиатрической клинике. Кто там платит за него, пока не ясно.
– Это он, точно?
– Окружной прокурор позвонил мне сегодня утром. Это точно он, и крыша у него точно не на месте. Можно считать наше дело закрытым.
– Слушай, Айзек, ты знаешь меня много лет. Сколько я на тебя работаю? Десять? Двенадцать?
– Около того.
– Как по-твоему, похож я на сумасшедшего?
– Влюбленный, так что, есть немного. Но на соседнюю койку к Дмитрию тебе, пожалуй, рановато. А что?
– Я не знаю. Не могу тебе прямо сказать. Потому, что он мне не говорит. Ведь он же не… извини, пока не могу. Мне очень хочется посоветоваться с кем-то. Но я не знаю, как объяснить свои сомнения.
– Что ж, если надумаешь, я всегда к твоим услугам.
– Ты видел его, Айзек, слышал его историю, неужели ничего не бросается в глаза, не заставляет задуматься?
– Откровенно говоря, я так же как ты, предпочитаю пока помалкивать.
– Значит, понимаешь, о чём идет речь?
– Понимаю, но у меня нет своего объяснения.
– Вот и у меня нет.
– Извини, конечно, но ты уверен, что его чувства к тебе искренни?
– В этом я не буду сомневаться. Ты к чему?
– Давай подождем. Может, он всё сам расскажет? Мы не так давно вошли в его жизнь. Теперь ты с ним в близких отношениях. Вдруг он откроется?
– Ты прав. Только просто ждать, сложа руки, я боюсь. Так можно неприятностей раньше дождаться.
– Ростовцев, по крайней мере, больше не опасен.
– Да, но кто-то продолжает увиваться вокруг Микки. Мне это не нравится. Думаю, надо найти того человека, его отца. Того, кто отправил его сюда, в Америку.
– Боюсь, я вчера погорячился, когда предложил ему то же самое. Сдается мне, это не возможно. Тот парень с самого начала нигде не фигурировал. Ни в свидетельстве о рождении не был записан, ни потом официально его не опекал. И все махинации, которые он провернул с усыновлением – стопроцентно не от своего имени. Даже если мы с тобой оба все свои ресурсы мобилизуем – всё равно невозможно. Допустим, мы найдем людей, которые его усыновили. Ну, расскажут они, кто был посредником. Но это будет другой парень. И вообще, зачем он тебе?