Микки вспомнил, так говорил Ростовцев и ухмылялся похоже. А мистер Норма уже держал его член во рту и громко стонал, расстегивая ширинку. «Значит, я не ошибся. Поверить не могу, это правда. Тедди! Я сказал тебе правду на счет всех этих парней. С ума сойти, это не выдумка, не пустые фантазии. И даже не преувеличение. О, Тедди! Где ты, Тедди!». Микки закрыл глаза и представил их первый вечер в мотеле «Прибрежный». Первый вечер их «медового месяца», когда он плакал, плакал, как дитя, уткнувшись лицом в голую грудь Левина.
– Я не старею, Тедди. Совсем не старею, даже наоборот.
– Я знаю, милый, знаю. – Левин, утешая, гладил его по голове.
– Что это такое? Что со мной? Как это понимать? Как мне жить с этим?
– Успокойся, радость моя, мы что-нибудь придумаем. Мы разберемся, ты же врач.
– Я ничего почти не понимаю ни в геронтологии ни в генетике, я хирург.
– А профессор? Он знал о тебе?
– Думаю, нет. Я и сам не замечал до поры до времени. Сначала не замечал, потом не придавал значения. Когда мы встретились с Джо, мне было двадцать шесть, а выглядел я лет на двадцать, потом «взрослел» понемногу, а потом опять молодел. Кажется, это какие-то циклы, лет по шесть, точно не знаю, не наблюдал специально. Нужно разбираться, делать анализы, бог знает, какие.
– Не волнуйся, золотце, мы найдем специалистов, постараемся разобраться. Что ты плачешь, дурачок, ты всегда будешь таким красивым мальчиком. А я, когда состарюсь, буду всем говорить, что ты мой внук.
– Это не игрушки, Тедди. Я ничего не понимаю и мне не по себе.
– Мне тоже, детка. Кто-то знает твою тайну. Похоже, им известно больше, чем тебе самому. Мы должны остерегаться этих людей. Хорошо бы выяснить, кто они, и чего хотят.
– Клянусь, я понятия не имею. Я был таким беспечным. Кроме хирургии ни о чём не думал. Годы летят так быстро, не сразу понимаешь, что уже пора бы обзавестись залысинами, морщинами и брюшком.
– Тебе они ни к чему. Так гораздо лучше. Ничего не бойся, зайка, я с тобой.
Микки глубоко вздохнул.
– Есть еще кое-что.
– Ну, что?
– Еще в колледже девчонки меня дразнили, потом вот Керри тоже не раз заговаривала об этом, им казалось, я притягиваю мужчин.
– Это правда. – Ухмыльнулся Левин.
– Да, кажется, это действительно правда. Я также не придавал значения, но понемногу стал замечать: женщины неплохо ко мне относятся, делают комплименты, всегда настроены дружески, но мужчины, все без исключения, желают меня. Даже если они не геи. Даже если я не даю им ни малейшего повода. Сначала я думал, это игра моего воображения. Старался не заострять внимания, делал вид, что ничего не замечаю. Но это есть, Тедди. Я не знаю, как объяснить, будто что-то иррациональное в них срабатывает. Мне никогда, почти никогда никому не хотелось ответить взаимностью, кроме Джо и тебя я никого не любил. Но я же вижу, как все они меня хотят. Что ты об этом думаешь, Тедди?
– О! Это круто! – Мистер Норма бурно кончил, обмусолил Микки губы, прошептал интимно: «Не говори никому, ладно?». Как ни потерял он голову, всё же в последний момент успел убрать свой рот и подставить Микки баночку.
– Это всё, что вы хотели? Мою сперму? Теперь вы меня отпустите?
– Я не знаю, честно. Отдыхай. – Привязал обратно правую руку, укутал пледом и вышел.
Микки вернулся к своему воспоминанию:
– Что ты об этом думаешь, Тедди?
– Я тебя никому не отдам. Всё разрешится, всё наладится, поспи немного.
И Микки заснул спокойно в объятьях своего любимого. Теперь ему тоже не мешало бы поспать, но он для этого слишком встревожен.
За ним ухаживала женщина. Давала попить, подставляла утку, от еды Микки отказывался. Часов в комнате не было, а окна плотно занавешены, но Микки подумал, что была глубокая ночь, потому, что сиделка спала на соседнем диванчике, когда пришел тот другой мужик, что грозился убить его. Он подошел, посмотрел в глаза, вдруг лицо его изменила гримаса умиления. Он протянул руку, погладил по щеке и провел по губам большим пальцем. Сердце Микки тревожно сжалось: «Неужели и этот туда же?». Но приступа страсти со вторым тюремщиком не случилось, он сказал тихонько и кротко: «Всё будет хорошо». Поправил на Микки одеяло, и, будто нехотя, удалился. Времени у пленника было много. Лежать одному и думать. Он невольно всю свою жизнь перелистал. И всех, кого встречал в ней, начиная с того деловитого мальчика. Все ладони на его заднице, прижимания по углам, пожимания рук за спиной подружек, и ног под столом, подмигивания, ухмылки, вот такие же поглаживания по щеке, тяжелое дыхание в ухо во время игривой возни. Сколько было таких мальчиков, парней, мужчин и даже старичков. В школе, во дворе и в детском лагере, там. А после здесь, новый, до безумия любящий американский папочка, и разные учителя и наставники. Целая армия приятелей-ровесников и старших товарищей, желающих ему добра. Всё их расположение, доброжелательство, искреннее участие – всё химера, очарование неведомой силы, делающей их не собой. «Долбанные феромоны я выделяю, что ли, не такие, как нужно? А они нанюхаются и воркуют надо мной, как над голубкой. Или токи мозга излучаю не те? Что же их так клинит? Чего, в таком случае, стоит любовь Тедди и Джо? Нет, нет, их любил я́, с ними всё по-настоящему. Этого у меня нельзя отнять. Что же тогда останется? Тедди! Забери меня отсюда, милый. Надеюсь, с тобой всё в порядке». На это можно было рассчитывать, похищение случилось, когда Левин отлучился по делам на пару дней. Микки еще уверял, что ничего с ним во Флориде случиться не может. Кстати, интересно, во Флориде ли он еще? Сама Нормальность пришел рано утром, сразу после того, как медсестра сделала все гигиенические процедуры и куда-то отлучилась. Он поцеловал Микки в губы.