– Ты прав. Мы не могли не встретиться. Это нечто невероятное, потрясающее, но оно должно было произойти. Я просто больше не мог без тебя.
– Я тоже. Ты так мне был нужен, хоть криком кричи. И я ведь звал тебя. Ты не слышал?
– Нет, любимый, мне очень жаль, что я не слышал.
– Зато ты пришел. И это намного лучше. Я понимаю, что это чудо, но принимаю, как должное. Видимо, все влюбленные страшные эгоисты.
Обстоятельства их воссоединения действительно можно назвать весьма нетривиальными. И это как минимум. Тедди понятия не имел, где скрывается возлюбленный. Временами тревожный ум его рисовал картины самые ужасные. Он терялся в догадках, терзался беспочвенными подозрениями, по ночам ему снились кошмары. Так или иначе, вывод, к которому Микки пришел посредством негативного опыта похищения, сделал и Тедди, почти тогда же, но в результате расследования. Какие-то русские желают выяснить всю подноготную фактора, благодаря которому Микки удается не стареть. Взволнованный и счастливый несся он в полицейский участок Южной Каролины, радуясь, что милый на свободе. И очень был обескуражен новым исчезновением, почти никак не объяснимым. Сначала Тедди метался, как безумный, в поисках своего сокровища, но потом немного успокоился и решил, что лучше с хаотических поисков Микки переключиться на обстоятельный поиск тех, кто за ним охотится. «Русский след» привел в Россию не сразу. Собственно, всю почти картину удалось прояснить уже в Америке, но в процессе своих изысканий Левин здорово напортачил. Он воспользовался помощью старых друзей из полиции, впрочем, так он делал всегда в трудных случаях. Ничего бы страшного, да только в этот раз расследование привлекло сотрудников ФБР. И породило новых монстров. Теперь Микки Эванса желали найти еще и федеральные агенты. Как они выражались, исходя из государственных интересов. Не очень-то верилось Тедди, что эти интересы совпадают с тем, что нужно его другу. Желание хоть как-то исправить свою ошибку, и в первую очередь, не дать в обиду Микки, забросило Левина в Москву. Он надеялся добыть здесь ценную информацию, которую бы можно было кинуть ФБРовцам, как кость, отвлекая основное внимание от Микки, или же найти хороший способ пустить их по ложному следу.
В счастливый день (Тедди еще не знал, насколько он будет счастливым) как раз состоялась встреча полезная и многообещающая:
– Спасибо, что согласились принять меня, мэм. Для меня это очень важно.
– Как же иначе, вы сказали, дело касается отца.
– Простите, если вам будет неприятен мой вопрос, вы знаете о том, что у него была другая семья?
– Нет, другой семьи не было.
– В таком случае мне остается извиниться за беспокойство и уйти. Но я, как вы понимаете, прибыл издалека, и вас найти мне стоило больших усилий, поэтому, вынужден, простите, уточнить. Вы действительно верите в то, что это правда, или просто желаете сохранить добрую память отца? Повторяю, дело очень важное. От этого, может быть, жизнь человека зависит, кстати, вашего брата.
– У меня нет, и не было брата, только сестра. Но я догадываюсь, кого вы имеете в виду.
– Слава богу!
– Это вы?
– Нет, но я очень заинтересован. Буду с вами откровенен, возможно, я единственный, кто заинтересован бескорыстно. Пожалуйста, расскажите, что знаете. Ведь ваш отец содержал другую семью, женщину и сына, так?
– Это вовсе не то, что вы думаете. Он нес за них ответственность, но они не были его семьей. Это была работа. Вы меня понимаете?
– Да, у вас хороший английский, продолжайте.
– Отец был ученым, генетиком. Эта семья была его, как теперь говорят, проектом. Подробностей я не знаю. Работа отца была засекречена. Случайно, из разговоров папы со старыми коллегами, уже после выхода на пенсию, я знаю, что проект был удачным. Какое-то крупное открытие. Видимо что-то пошло не так, потому что отец очень переживал и злился, ругал кого-то, но тоже всё в общих чертах: «столько лет коту под хвост», «идиоты», «страну развалили, науку развалили» и так далее. А еще он как-то обмолвился, что спас мальчика, отправив его в Америку. Вы оттуда приехали, вот я и подумала, что это вы. – Левин отрицательно покачал головой. – Я так поняла, он должен быть каким-то необыкновенным.