– О, нет, Тедди! Быком-осеменителем меня и без тебя уже сделали. Представить страшно всех этих маленьких Микки. Нет. Прошу тебя, поедем посмотреть на Люсси. Я почему-то уверен, что вы полюбите друг друга.
– Ты её уже полюбил, да?
– Очень. Я к ней всем сердцем привязался. Боялся только признаться.
– Мне?!
– Себе тоже. Так ты согласен? – Микки оживился. – Это нужно быстро, потому что из больницы её скоро выписывают, а соцработники, сам понимаешь, не дремлют. Я попросил бы нашего больничного юриста…
– Тише, тише, Микки, спокойней. Не сомневаюсь, этот парень для тебя в лепешку расшибется, но не гони лошадей. Это серьезный шаг, нужно всё хорошенько взвесить.
– Просто приходи увидеть её. Обещай, что придешь завтра. Хорошо?
– Ох, Микки, с тобой не соскучишься. Обещаю, заеду завтра.
Микки пристроился рядом с Левиным, благодарно прижался к нему, удовлетворенно вздохнул.
– Как хорошо. Только… Тедди, не знаю, поймешь ли ты, есть еще кое-что.
– Выкладывай.
– В общем, не знаю, как лучше объяснить, чтобы ты…
– Микки! Не тяни.
– А если речь идет о преступлении? Ты меня арестуешь?
– Блин, Микки, ты хочешь что-то рассказать или поиграть в ролевые игры с наручниками? В чём дело?
– Понимаешь… я много работал и… в общем, ты в курсе, как сейчас развита робототехника…
– Да уж! Помню, как Флетчер просвещал тебя в темной комнате, небось, поглаживая по ляшкам.
– Левин! – Микки вскочил. – Ты невыносим! Гилберт тут ни при чём. Я хотел сказать, теперь есть современные протезы, и с каждым днем они всё круче, микрокомпьютеры вживляют в мозг, и механические руки скоро будут лучше настоящих. Сильнее, точнее и так далее.
– Конечно, какой может быть разговор, если мы её возьмем, она получит самое лучшее.
– Подожди, дослушай. Я работал много лет, я изобрел методику… Роботоруки, конечно прекрасны, но… Короче, Тедди, я могу восстанавливать конечности. Живые, понимаешь?
– Да ты что?! Вот это здорово, Микки! Я знал, что ты волшебный мальчик у меня, и думал, ничему уже не удивлюсь, но это же невероятно. Как?!
– Никакой магии, всё очень просто. Методика пересадки конечностей от погибших доноров. Причем реципиентам, утратившим собственные руки и ноги давно, или рожденным с их отсутствием.
– От мертвых? Выйдет вроде монстра Франкенштейна?
– Тедди! Умоляю, не пори ерунду! Говорят тебе, методика есть. Я придумал, как сохранить ткани в живом состоянии вплоть до окончательного сращения и восстановления функций.
– Круто! А в чём преступление, я что-то не пойму.
– Дело в том, что методика не заявлена, не опробована, не одобрена.
– Почему? Обязательно заяви.
– Я хотел. Но, во-первых, до её внедрения в клиническую практику столько времени пройдет! Нужно доказать, что я не брежу, чтобы просто прислушались. Потом доказать целесообразность…
– Целесообразность, по-моему, очевидна.
– Это по-твоему. Потом еще провести огромное количество опытов на животных. Доказать эффективность. Потом, может быть, разрешат опробовать на человеке. А я практик. Я простой хирург, Тедди. Мне хочется реального результата. В общем, я уже делал это. Неофициально, так сказать. Несколько пальцев и одну кисть. Прекрасно работает.
– Подожди. Ты что, пришил людям чужие руки без их ведома?
– Без ведома начальства. И это было не здесь.
– В России?
– Угу.
– Таак. А теперь ты хочешь этой девочке…
– Да! Но пойми меня правильно, умоляю! Я просто хочу вернуть ей руки. Речь не идет о том, чтобы воспользоваться ею для своих экспериментов, или что-то доказать. Она и так уж достаточно настрадалась, а я уверен в результате.
– Это очень опасно. И для неё и для тебя.
– Ты теперь тоже её родитель. И если ты не позволишь… но я очень прошу, поверь мне, Тедди!
– Еще не родитель. Не спеши. Ладно. Допустим, ты сделаешь операцию тайно. Но здесь не Россия, Микки. Где ты возьмешь детские руки? У кого?
– Трудно. Но можно попытаться. Вообще важна еще биологическая совместимость. Изобретенная мною технология сводит этот фактор до минимума, но не отменяет.
– Вот видишь. И потом, если всё получится, как мы это объясним?
– Не знаю. Победителей не судят. Повинную голову меч не сечет. Покаюсь своему начальству. В конце концов, предложу соавторство. Что-нибудь придумаем. Или вообще не будем объяснять. Реабилитацию организуем сами. Сделаем вид, что так и было. Кто станет проверять, отросли у нашего ребенка руки или нет? Слишком дотошным нагло скажем, такие протезы.
– Не обижайся, зайка, но скажи мне прямо, если бы не надежда восстановить ей руки, ты бы её удочерил?