– Конечно, это из фильма.
– Может быть. Но я к тому, что с возрастом то же самое. В принципе, я давно осознал: выглядеть на свой возраст совсем не плохо. Люди мне завидуют, а зря. Вот если бы все такими были – куда ни шло. Ученые наши на это заморочились, но когда еще человечество достигнет совершенства. А пока один вот мучаюсь.
– Тоже мне, мученик. Бога не гневи! И дом у тебя прекрасный и работа. Близких все теряют, дальше нужно жить. Что ты, ну! Давай приободрись, такое громадное дело провернул, центр медицинский для тебя специально открыли. Дочь воспитал, руки ей возвратил и всё недоволен.
– Разве я не доволен?
– Так найди себе парня, живи полной жизнью, радуйся. Давай хоть этого гаврика позовем что ли. Чего он там жмется под забором? Переспи с ним, не понравится – другого возьмешь. Что ты как девочка-недотрога?
– От этого гаврика уволь.
– Хорошо, его не надо. Но вот так, по большому счету, кого бы ты хотел? Ведь ты кого угодно можешь получить. Давай, замечтай себе что-нибудь грандиозное. Эй! Только лицо попроще сделай. Такую мину смастрячил, сразу ясно – подайте Тедди назад.
– Угу.
– Я тебе дам, угу. Послушай, Тедди твой тебе достался, так сказать не первой свежести, да?
– Я же говорю, мне нравятся зрелые мужчины.
– Тош, ты редкий извращенец, ну кому нужны эти старые козлы? Вот когда ты жил с ним, неужели не представлял, какой он прежде был.
– Были у меня такие фантазии.
– Ну, неужели!
– Я даже ревновал его к первому парню, Дереку. Причем не своего Тедди, а именно того, молодого. Ладно, не хотел я говорить, но раз пошла такая пьянка… эх, открою тебе страшную семейную тайну. Этот «гаврик», – Микки кивнул на зашторенное окно, – сын Тедди.
– Да ты что!
– Вот так. Вы нас ждали с моря, а мы с горы на санках. Правда, мы вообще не ждали. Тедди абсолютно ничего не знал. Перед смертью са́мой открылось. И мне невдомек. Какие у меня были данные? О Дереке, с которым он жил много лет, потом скорбел невозможно долго. А оказывается, Дерек его у невесты отбил. Чуть не из-под венца увел. Всю учебу в колледже у них тяжелая борьба велась за Тедди. В итоге Дерек победил, а девице достался утешительный приз, о котором она никому не сообщила.
– Потрясающе.
– Не то слово. И вот когда у Тедди инсульт случился, Левин-младший и прикатил.
– А он Левин?
– Нет, это я так, условно. Мамаша его как раз вовремя просветила. Столько лет скрывала, а тут, как будто учуяла. Хотя, кто знает, может, и учуяла, если действительно любила. Причем эффектно так он появился, в военной форме, прямо в больницу пришел. Дома не было никого, соседи, наверное, подсказали. Короче говоря, приходит: «Я сын Аманды Крэмер». Тедди сразу всё понял, а я чуть погодя.
– Тошь, я выгляну аккуратненько, рассмотрю получше?
– Не трудись. Я и так тебе скажу, очень на него похож. Просто до неприличия. Кстати, Люсси надо бы позвать.
– Пусть постоят там еще, расскажи дальше.
– Что рассказывать? Почтительный добрый сын. Ответственный, благородный, весь в папочку. Навещал его каждый день, с Люсси подружился. Я тогда уж начал подозревать, к чему дело идет, но не мог же прогнать сына от больного отца. А потом повторный инсульт моего Тедди добил. – Микки заметно расстроился. – Ну, тут вот всё и началось. – Он шмыгнул носом. – «Люблю, трамвай куплю». Я, естественно, его жестко послал. Прямо грубыми словами. Он уехал дослуживать контракт. С Люсси они в интернете общались. Я вообще не хотел. Но сердце, как говорится, не камень, мальчик Тедди всё-таки, тоже стали болтать, переписываться. А потом у нас с руками эпопея началась. Он из армии уволился, к нам в центр инструктором поступил. Такие дела.
Света вгляделась внимательно в лицо своего друга:
– Тошка! Подожди! Ты что...
– Да! Да! Люблю! Люблю безумно. Но не могу, Света, не честно так, не правильно.
– Во дурак! Зачем же мучаешь себя и его? Чего ради?
– Не знаю, сам не могу себе толком объяснить. Иногда кажется, ради памяти Тедди. Или ради самого Джерри, вдруг он одумается, очнется рано или поздно.
– У тебя какие-то мазохистские наклонности. От Тедди в Москву сбежал. Тоже плакался, «люблю – не могу». Дежавю стопроцентное.
– Ты права, тот же комплекс во мне срабатывает. Стыдно брать то, что мне по праву не принадлежит.