– Мне, Микки, умоляю, верь мне! Я никому тебя не дам в обиду, честное слово! Позволь, я тебя подожду. Ты освободишься, и мы поговорим, окей? Я буду здесь, в машине, ты придешь?
– Посмотрим.
Микки ушел, а Тедди Левин остался в совершенном отчаянии, почти в панике. Он влюбился без памяти, с ума сходил от нежности к Микки. Ни слова он ему не солгал. Всё вышло случайно. Ведь Левин настоящий профессионал, никогда бы не пошел на отношения с клиентом… но ведь пошел? Да. Только от его воли и разума уже ничего не зависело. В больничном кафе, куда он забежал на минутку, с каким-то человеком случился приступ эпилепсии. Маленький изящный доктор пулей подлетел к нему, так среагировал, будто заранее знал, что случится. Медиков было много, но сориентировались не все и не сразу. Возникла, не то чтобы паника, так, некоторая сумятица. А Микки спокойно сидел на полу и голову несчастного держал у себя на коленях, и давал распоряжения, куда и кому звонить и бежать.
– Помочь? – спросил его Левин.
– Да, держите ему ноги.
Тедди, не заботясь о чистоте штанов, тоже плюхнулся на пол и крепко обхватил трясущиеся лодыжки. Когда подоспели спецы с носилками, припадок почти закончился. Бедняга стал приходить в себя, хоть явно ничего не соображал. А Микки гладил его по небритой щеке. Так ласково гладил, что у Левина всё внутри перевернулось. До того ему под эти пальцы свою щеку подставить захотелось, что чуть не застонал в голос, аж язык прикусил. Больного подняли, увезли. А Левин поспешил вскочить на ноги, чтобы доктору помочь подняться. Микки принял его руку, улыбнулся, поблагодарил. Он не вспомнил, что они уже виделись у адвоката. А Левин не догадался сразу сказать. Так они стояли, держась за руки, болтали. Потом сидели и пили кофе. И Левину было ясно как день, что это тот самый случай, когда встречаешь того самого человека, твоего единственного и всё остальное становится неважно. Дела и люди отступают в сторону и исчезают в туманной дымке. Смотришь, как движутся его губы, наблюдаешь за трепетом ресниц и понимаешь, что вы теперь одни во вселенной. Ты и он. Потом вообще не до разъяснений стало. На втором свидании они поцеловались и немного потрогали друг друга. И Майк предложил называть его Микки. У Левина прямо башню снесло от счастья. А сегодня, то есть вчера уже, вечером они увиделись в третий, то есть четвертый раз, и Левин пригласил его к себе. В свой домик в тридцати километрах от города, куда после смерти Дерека гостей почти не звал. «Так просто кончиться не может. Нет. Я не отступлюсь. – Лихорадочно думал Тедди. – Я тебя теперь никому не отдам». Зазвонил телефон, один из его нанимателей-адвокатов просил подъехать в центр города, проследить за мужем клиентки. Левин был как раз в центре, но отказался. Он решил, что глупо ждать Микки в машине и продумывал стратегию проникновения в отделение хирургии. Вдруг еще одна дерзкая мысль пришла ему в голову. Он набрал номер старика Финчли.
– Знаешь, Айзек, я хочу, чтоб ты был в курсе, мы с Эвансом… в общем, я и Микки… короче теперь мы вместе.
Финчли помолчал немного.
– Неожиданно. Я должен поздравить?
– Да. И на этот раз, я надеюсь, ты будешь радоваться счастью своего друга.
– Надеюсь на это и я. – Финчли отключился.
– Что заморочился? – Сказал потухшему мобильнику Тедди. – Понять не можешь, чем он нас цепляет? А тебе и не понять этого. Никогда! Слышишь? – Поймал себя на том, что кричит. Постарался успокоиться. – Он понятия не имеет Микки, что в тебе нашел профессор. А я это тоже нашел. И терять не собираюсь.
Успокоившись, он перезвонил на счет неверного супруга, там уверили: работы часа на три максимум. Левин здраво рассудил, что раньше Микки не освободится и принял заказ.
Расчет оказался правильным, через три часа пятнадцать минут Тедди въехал на больничную стоянку и издалека увидел в глубине вестибюля милую фигурку, идущую к выходу. Он вышел из машины и поспешил навстречу. Сердце радостно колотилось. «Не волнуйся, Тедди, без боя мы не сдадимся».
– Как дела, детектив! – С приличного еще расстояния окликнул Микки. – Внедрились в преступную среду? Работаете под прикрытием?
Левин видел, что друг его улыбается и млел от радости, глупо улыбаясь в ответ.
– Прости меня, я должен был сказать, но не успел. Так в тебя влюбился, что забыл обо всём на свете. Ты не сердишься?
Микрожестом, почти телепатически, доктор дал понять, что не желает обниматься на людях. Левин подал ему руку. Тонкие прохладные пальцы позволили большой мясистой ладони обхватить себя в объятья.