— К черту эту скотину! — вопила она, на всех парах мчась прочь от опасного знака. — К черту его ямочки на щеках! К черту его «гусиные лапки»! Дважды к черту его широкие плечи! И к черту его хромоту! Кому это надо?! Черт! Да я могу бегать как чертова газель! Он мне не нужен! Мне вообще не нужны мужики! Сама справлюсь!
К востоку от Уилшира Кларисса уже вполне успокоилась и теперь жалела лишь о том, что не успела прихватить дармовую сумочку с подарками. Но тут же решила, что эта забывчивость — хороший знак. Быть может, она, наконец, повзрослела.
25. Привет тебе, мое второе я
В то утро псевдо-Аарона разбудили бы в четыре сорок пять, если бы к этому времени он не был уже на ногах и не трудился над первым черновым вариантом сценария «Веселого развода» (рабочее название). Рукопись пришла два дня назад, а на сегодня режиссер назначил общий сбор.
Сценарий был ужасен, чего и следовало ожидать. Студия наняла сценариста, известного, во-первых, тем, что он никогда не писал сценарии сам — их творили наивные «литературные негры» из Калифорнийского университета; во-вторых, тем, что заграбастывал все незаслуженные почести (а когда с почестями не спешили, то выбивал их через суд, поскольку в прежней жизни был юристом). В начале карьеры он удостоился номинации на «Оскар» (как соавтор сценария, и никто до сих пор не знал, что он сделал с трупом коллеги) и с тех пор пожинал лавры, включая вторую квартиру в Париже, третью — в Нью-Йорке, частную школу для детишек и вставные зубы, белоснежные, как эскимосское иглу.
«Я и раньше рисковал, — подумал псевдо-Аарон, принимаясь за второй акт, — но никогда — так по-крупному и так дорого».
Сценарий обошелся студии в семизначную цифру, если верить колонке сплетен из «Варьете».
Пометками исписаны уже шестнадцать страниц — и это только начало. Он потер глаза и наконец снял трубку. До сих пор ему казалось, что это звенит у него в голове.
На другом конце раздался голос Аарона Мейсона. Подлинного Аарона Мейсона.
— Эй, привет! — Он был то ли пьян, то ли под кайфом, то ли все сразу. На заднем плане слышалось женское хихиканье. — Я тут… это… в городе. Развлекаюсь вовсю!
Псевдо-Аарон чуть не лишился сознания вместе с остатками рассудка.
— Что ты тут делаешь? Ты не должен быть здесь, мы же договорились.
— Ну, мне тоже охота повеселиться, старина, — заявил подлинный Аарон. — Да, и вот еще что… Найдешь нам какого-нибудь дерьма?.. Водила вроде как не врубается, что нужно джентльмену… — И подлинный Аарон звучно рыгнул.
Псевдо-Аарон потер виски, предчувствуя неминуемое наступление мигрени. Только этого ему сейчас не хватало! Как раз когда он начал погружаться в процесс съемок фильма (бесконечный, тяжелый и беспощадный), когда хотел наладить отношения с Клариссой…
Нужно подумать.
— Слушай, скажи ему, чтобы для начала отвез тебя… Ну, не знаю… хотя бы в «Пенинсулу»… Нет, не в «Пенинсулу», лучше в «Эрмитаж». (По словам Клариссы, «Эрмитаж» славился своей анонимностью и там привыкли иметь дело с «неоперабельными» клиентами.) Поезжай туда, шофер знает, где это… А потом можем вместе позавтракать.
— Завтрак? — переспросил подлинный Аарон. — Это еще что такое?
— Поезжай, — повторил псевдо-Аарон. — Я сам звякну. Как ты мог?! Испортишь ведь все!
Но подлинный Аарон уже повесил трубку, оставив псевдо-Аарона с паршивым сценарием, в пустой квартире, с горой новых проблем. Сейчас он был бы рад позвонить кому-нибудь и пожаловаться на жизнь, но с этим нельзя было обратиться ни к Макси Ризу, ни к кому-нибудь из агентов, с кем он подружился за последнее время. Стоит им узнать, что он не тот, за кого себя выдает… и его песенка в этом городе спета.
Больше всего ему хотелось позвонить тому единственному человеку, кто смог бы найти во всем этом бардаке хоть что-то забавное (после того, как она прибила бы его, разрубила на мелкие кусочки, сожгла и развеяла прах по ветру), — Клариссе. Но она не желала с ним разговаривать. И к тому же, напомнил он себе с оправданной горечью, вышла за него ради денег и, несмотря на все заверения Джен, носила чужого ребенка.
Все равно. Все равно ему ужасно хотелось с ней поговорить.
Выбившись из сил, псевдо-Аарон задремал на красном Клариссином диване, в окружении плюшевых игрушек, мечтая о том, чтобы сейчас его мог утешить кто-то теплый, нежный и живой.
Срочное совещание Звездной Палаты (меню: карамельные тянучки, «твиксы» и банка орехового масла) состоялось в доме Клариссиной матери. Кларисса перебирала варианты: