Что до Тедди, то он отправился за решетку, чтобы отсидеть свой срок, так что свадьба родителей пока откладывалась.
Кларисса никогда не видела мать такой счастливой.
Существует уйма разных смертей. Большинство людей умирают по естественным причинам, в старых постелях и телах; большинство смертей отличаются лишь своей относительной обыденностью.
Мать Клариссы умерла в туалете, как Элвис, как тот жирный голливудский продюсер, похожий на загорелый воздушный шар. Ее мать испустила дух как-то поутру, прямо на толчке. Кларисса обнаружила ее там, словно бы дремлющей, с журналом «Марта Стюарт», выпавшим из безжизненно повисшей руки.
Кларисса полночи укачивала ребенка, умирала от недосыпа и решила, что мать просто задремала. Чтобы ее не беспокоить, она вернулась в постель. Проснулась час спустя, а мать была по-прежнему там. Кларисса завопила, чуть не уронила свою драгоценную ношу, захлопнула за собой дверь ванной и тут же позвонила Грэйви.
— Моя мама умерла!
— Черт возьми, ты шутишь? — отозвалась Грэйви.
— С какой стати мне шутить? С какой?
— Уже еду.
Кларисса ждала ее, сидя на крыльце с ребенком на руках и покачиваясь, как правоверный еврей в синагоге.
Грэйви приехала через десять минут, хотя до ее дома было двадцать минут езды. Кларисса даже не спросила, как ей это удалось, только махнула рукой в сторону дома:
— Она там.
Грэйви зашла и вышла спустя тридцать секунд.
— Да, она мертва. Я позвоню ее врачу.
Доктор, безволосый и визгливый, предположил, что причиной смерти явился недостаток калия, электролитический дисбаланс, который и привел к сердечной недостаточности; он давно предупреждал ее о чем-то подобном.
Мать Клариссы в буквальном смысле довела себя до смерти диетой и слабительным чаем.
Кларисса посмотрела на визгливого доктора, протянула Беби Икс Грэйви, побежала на кухню и высыпала весь чай, который обнаружила на полках, в мусорное ведро. Затем вытащила мешок с мусором через заднюю дверь, не обращая внимания на то, что содержимое просыпается на материны клумбы, — все равно на нее больше некому было орать.
Господи, а отец! Как сообщить ему эту новость? Ведь он звонит каждый день, по два раза, чтобы поговорить со своей невестой и прошептать что-нибудь на ушко внуку.
Вместе со Звездной Палатой, которая спешно собралась, блистая всеми оттенками черного, Кларисса разработала план.
— Скажи ему напрямик, — посоветовала Грэйви. — Прямота — это всегда самое лучшее.
— Нет, — возразила Джен. — Это его убьет.
— Скажешь, когда выйдет, — предложила Поло.
— А что я буду делать все эти полгода?
— Наври, что она уехала в путешествие. В долгое путешествие по экзотическим странам.
— Точно! Захотела в последний раз съездить попутешествовать перед свадьбой, — поддержала Джен и опять захлюпала носом. — О… А где они собирались пожениться?
— Здесь же, в нашем саду.
И тут зазвонил телефон. Ровно в десять тридцать. Как и в любой другой день с того момента, как отца, по его выражению, «отправили в кутузку».
— Пирожочек! — воскликнул Тедди. — Как там моя девочка?
Кларисса посмотрела на подруг и знаком велела им выйти. Никто не шелохнулся.
— Отлично, — ответила Кларисса, свирепо сдвинув брови. — А как ты?
Джен наконец поднялась и ушла на кухню, но Грэйви, Поло и Сьюзи остались, будто их приклеили.
— Жуткие дела тут творятся, пирожочек. А как там мой мальчик? Уже придумали имя?
Грэйви написала «сосед по камере» на клочке бумаги и протянула Клариссе.
— А кто у тебя сосед по камере, папа? — спросила Кларисса.
— Даже не знаю. Какой-то парень. Такой нудный, все время жалуется. А где там моя невеста?
— За что он сидит? Тоже по финансам или за что-то еще?
— Не знаю. По-моему, убил кого-то. Но он совершенно не в себе. Это его проблемы. У меня две минуты. Где моя маленькая кубинская плясунья?
— Боливийская, папа. Боливийская.
— Ну конечно. Думаешь, я не знаю? Я знаком с этой девчонкой полжизни. Так где моя Алехандра?
Кларисса глубоко вздохнула и посмотрела на подруг.
— Папа, — сказала она, — я нашла имя ребенку. Что скажешь об Алехандро? — И затрясла головой, пытаясь стряхнуть слезы, покатившиеся по щекам.
— Чудесное имя, милая. А что об этом думает твоя мать?
— Мама… она…
— Алло, Кларисса, я здесь, — произнес отец. — Я здесь.