А уж кому, как не нам, знать, как Поло относится к докторам?
И Сьюзи тоже была здесь, вместе с Саймоном, который наконец — разглядев как следует Алехандро, точную копию Джеймса, — признал, что не он отец. Кларисса не переставала удивляться, до чего хорошо подходят друг другу Злыдня и Саймон: оба самовлюбленные эгоисты, оба тощие, как шнурки, и оба жизнь готовы провести в постоянной погоне за модой.
А Кларисса была с Алехандро, держала его на руках, — единственную ее любовь и единственного мужчину, пока не…
Джеймс вошел в сад. Кларисса почувствовала, как краска заливает лицо… до самых коленных чашечек.
Она твердо решила собрать волю в кулак и показать, что ее вовсе не смущает роль матери-одиночки. Не смущают лишние три (четыре с половиной) килограмма и тот факт, что она забыла накрасить глаза, а обувь теперь выбирает по принципу удобно-неудобно и зачастую надевает одну и ту же одежду несколько дней подряд. Черт побери, она ведь недавно стала матерью, и она этим гордится, она гор…
— Кларисса, — заговорил Джеймс, — игра окончена. Мне надоело приходить сюда, только чтобы увидеться с сыном, а затем возвращаться в эту дурацкую квартиру и там сидеть одному, каждый вечер. И спать в холодной постели с твоей фотографией. Я не хочу уходить. Я больше не хочу уходить. Я хочу быть здесь. И теперь ты от меня не отвяжешься.
Кларисса посмотрела на него и сказала:
— Мне тридцать два года.
— И что?
— Извини. Мне не стоило тебя обманывать.
— Ха! Ты считаешь это обманом? — Джеймс улыбнулся. — А как насчет такого: у меня никогда не было денег, я вырос в домике для прислуги в поместье Мейсонов, мой отец был пьяницей и отвечал за оружейную коллекцию Джо Мейсона. Ты даже вообразить не можешь, какое это испытание — жить в доме с алкашом, который чистит ружья на кухонном столе.
— Да, ты прав, черт возьми, это круто, — признала Кларисса.
— Погоди, еще не все. Самое интересное впереди. Когда я закончил режиссерские курсы, мы с Аароном Мейсоном заключили сделку: пока он накачивается наркотой от Амстердама до Зимбабве, я должен притворяться, что я — это он, и на его деньги сделаться продюсером в Голливуде, чтобы убедить его родителей, будто он занят чем-то полезным.
Кларисса кивнула, затем покачала головой и опять кивнула.
— Что-то такое я читал насчет Голливуда: «Если лжешь, то лги по-крупному».
— И тебе это удалось.
— Но мне было не по душе все это вранье, особенно с его родителями, а потом он объявился здесь и пожелал сам поучаствовать в процессе. Кто бы сомневался…
— И ты лишился работы, верно? Тогда сейчас для меня ты самая подходящая пара.
— Вот уж нет, — возразил Джеймс. — Через несколько дней Аарон обнаружил, что в Голливуде люди работают больше всех на планете, и тут же смылся то ли в Индию, то ли в Гималаи — в общем, туда, где не слишком строго с наркотиками.
— Какое разочарование… Так тебя не отправят в тюрьму?
— Нет. Конечно, вся эта история с чужим именем стала скандалом, но скандалом на одну минуту. Меня уволили, выбросили ко всем чертям, заявили, что я больше никогда не найду работу в этом городе, но оказалось, что людям нравятся хорошие истории. Так что я продал права «Парамаунту».
У Клариссы отвисла челюсть.
— Хоро-ош. В самом лучшем смысле.
Джеймс раскланялся.
— Три вопроса, Джеймс. Первый: почему ты на мне женился?
Джеймс нацепил торжественную мину.
— Если честно, поначалу я не принял тебя всерьез. Но когда стало очевидно, что ты намерена за меня выйти, независимо от моего желания, я расценил это как знак судьбы. Мне хотелось жить интересной жизнью — и я знал, что ты мне это обеспечишь. К тому же ты помогла мне тут обустроиться. Ты всех знала, ты была забавная, использовала меня, а я… — Он помолчал. — Я использовал тебя.
— Как романтично, — заметила Кларисса.
— Но ты и вправду была очень забавной, просто улетной, и я… Ну, не знаю… Такая Кларисса была мне по душе. Считай, как на американских горках. Я прыгнул, а затем прыгнул еще дальше. И не жалею. Ни капли.
Кларисса посмотрела ему прямо в глаза.
— Секс по Любви? — произнесла она.
— Ты повторяешь мои мысли.
И он сжал ее лицо в ладонях.
— Погоди минутку, — вдруг сказал Джеймс, прервав поцелуй. — У тебя ведь еще два вопроса.
— Картина. Я так понимаю, это Аарон отдал ее тебе?