— Друзей так интересует твоя сексуальная жизнь?
— Конечно. А твоих разве нет?
Аарон ненадолго задумался.
— Только бессмысленный секс. Если секс осмысленный, они сразу прячутся за пивом или за травкой. — Аарон похлопал по постели рядом с собой: — Ну-ка, иди сюда, юная леди. Наша сексуальная жизнь касается только нас двоих.
Кларисса не двинулась с места. Не столько из упрямства, сколько от недоумения.
— Осмысленный секс? Уточни.
— Пожалуйста. Я, Аарон, говорю, что позвоню тебе завтра, и звоню, еще до начала вечернего шоу по телику. Ночую у тебя, мы просыпаемся рядом и болтаем, типа: «Тебе кофе с сахаром или со сливками?» — и в понедельник уже строим планы на пятницу.
Кларисса не купилась.
— Джозеф Аарон Кингсли Мейсон, я тебе не нравлюсь.
— Кларисса, я просто не хочу спешить… А откуда ты знаешь мое полное имя?
— Из Интернета. И умоляю, оставь эти свои «не хочу спешить». У последнего парня, который «не хотел спешить», в штанах оказался кедровый орешек.
— За это не волнуйся. У меня там скорее фундук.
Кларисса наконец подсела к Аарону, и он заключил ее в объятия:
— Вот и умница.
— Ты считаешь меня толстой.
— Ничего подобного. Ты нормальная.
— Ты считаешь меня нормальной?
— А что тут плохого?
— Что плохого? Еще скажи — «очаровательно пухленькая» или «крепко сбитая»!
— Ты великолепна, всегда была великолепна, и сама это знаешь.
— Все равно я тебя ненавижу, — соврала она.
— Пойми, солнышко, я родом из Джорджии, где ценят хороших производителей.
— Ты отвратителен. Ну-ка, быстренько скажи, что никогда не занимался сексом с домашними животными.
Он ухватил ее за бедро и стиснул — не больно, но по руке от Клариссы все равно заработал.
— Если девушка слишком разборчива в еде — значит, в спальне жди проблем. Девушка, которая не любит есть, — не любит есть. Понимаешь, о чем я?
Кларисса поняла. И улыбнулась.
— Я никогда не была привередой в еде. И не в еде тоже. — Она ткнула его в бок.
— А я горжусь своими столовыми привычками, — отозвался Аарон. — Давай-ка выберем по пижаме и залезем в постель.
Он поднялся и открыл ящик комода, доверху наполненный хлопчатыми, шелковыми и кашемировыми пижамами.
Кларисса выбрала голубой кашемир.
Переодевшись, она так ловко нырнула под бок к Аарону, как будто выполняла этот ритуал уже лет пятьдесят. Не хватало только вставной челюсти в стакане на прикроватной тумбочке.
Поерзали на постели, Аарон обнял ее, и они прижались друг к другу, как две чайные ложечки. Кларисса вдруг смутилась. Прижиматься к кому-то для нее было чем-то очень интимным. Она не припомнила бы, когда мужчина по-настоящему обнимал ее. Что еще печальнее, не помнила даже, когда в последний раз тосковала по таким объятиям.
Клариссе вдруг стало до ужаса жаль себя.
— Не возражаешь, если к нам кое-кто присоединится? — спросил Аарон.
Кларисса извернулась и уставилась на него.
— Я так и знала! Я знала, что ты окажешься… — Она откатилась на край кровати.
Аарон вытащил из-под одеяла желтого акантуруса.
Кларисса покачала головой и подползла обратно. Бежали минуты.
— Дети будут с нами спать или отдельно? Как ты хочешь? — спросил Аарон.
Кларисса быстро поцеловала его.
— Эти паршивцы? Пусть ночуют в гараже.
Кажется, он не заметил, как у нее дрогнул голос.
Еще немного полежали молча; Кларисса старалась дышать с ним в такт, находя удовольствие в этом медленном, ровном ритме.
— У тебя дрогнул голос или мне послышалось? — спросил Аарон.
Спору нет, он здорово рисковал со своей плюшево-игрушечной затеей. Хотелось испытать Клариссу, проверить, насколько она готова мириться с его (относительно безобидными) придурями, — и она прошла испытание блестяще. С другой стороны, он ведь не требовал от нее секса с хоботом плюшевого слона или хвостом акантуруса, а то и еще чего покруче из репертуара бзиков процветающих холостяков Лос-Анджелеса. А ведь мог бы. Мало ли он наслушался диких историй в раздевалке спортклуба от агента из актерской ассоциации с неизменной красной банданой на башке и обручальным кольцом, смахивающим на наручники, и от продюсера телесериалов со страстью к гавайским рубахам и крэку.
Что скрывать, у Аарона тоже был свой бзик. Но ничего такого, с чем не смог бы справиться опытный психоаналитик или даже психолог из «Службы доверия». Он вырос в имении Мейсонов. Друзей было мало, а родители вечно отсутствовали по причине пьянства, обоюдных измен, работы или элементарного равнодушия. Попав совсем малышом в больницу из-за своей покалеченной ступни, он получил в подарок плюшевого мишку и сохранил игрушку до самого отъезда на учебу. Понятное дело, университетские дружки-сокамерники стали бы коситься на парня, который в постели предпочитает плюшевое зверье грудастой девице, завидно одаренной в искусстве одной рукой держать пивную банку и сигарету, а другой ублажать кавалера.