Покончив с учебой, Аарон двинул прямиком в Лос-Анджелес. И чем меньше власти он имел над окружающим миром, тем обширнее становилась коллекция пушистиков. Он придумывал им имена, даты рождения, характеры. Ему нравилось, как они пахнут, и нравилось их гладить.
Ну да, он парень с чудинкой, так что ж? Собирают ведь другие холостяки автомобильные колпаки и пивные бутылки… Чем он хуже? По крайней мере, ему не грозит порезаться и заработать столбняк.
Честно говоря, Аарон мечтал увидеть Диснейленд со дня приезда в Лос-Анджелес, но пригласить было некого, а в одиночку развлекаться глупо.
И тут появилась Кларисса, готовая к любым приключениям, лишь бы без крови, грязи и дешевой обуви.
Диснейленд.
С утра Аарон узнал, что его проектом заинтересовался режиссер — зрелый, с опытом и послужным списком не из одних видеороликов, рекламы и тупых сериалов.
Режиссер сам позвонил Аарону, чтобы поговорить о сценарии, и явно жаждал немедленно приступить к работе.
Аарону захотелось отпраздновать. Неожиданно для себя он подумал о Клариссе… и поверить невозможно! Богиня Беверли-Хиллз, знаток самых крутых ресторанов, ночных клубов и журналов, заставившая Аарона сменить свой одеколон на французский, заверещала (в хорошем смысле) при упоминании о Диснейленде.
Аарон был счастлив.
Внезапно он осознал, что относится к Клариссе куда серьезнее, чем сам считал и чем должен был. Он скучал по ней дни напролет — настолько, что вид смазливого личика или аппетитной фигурки вызывал в памяти одну лишь Клариссу. Конечно, он мог переспать с ней на последнем свидании… даже собирался с ней переспать, но за равиоли с лобстером внезапно решил (к собственному удивлению), что не станет этого делать. Кларисса была для него чем-то большим… Она дарила ему вдохновение.
Благодаря ей ему захотелось остаться в Лос-Анджелесе и преуспеть. И быть может, в один прекрасный день, когда он добьется всего, чего хочет, Кларисса его полюбит, а значит — поймет и простит за то, что он сделал.
Разумеется, предварительно намылив ему шею.
7. Что-то неладно
— Детали! — тяжело дыша, выдавила Грэйви, багрово-щекастая, как пьяный Санта-Клаус. — Детали… Подробно, от начала до конца, как в «вечерних новостях»… Ну же! Сейчас помру!
— Скажет… когда… будет готова, — простонала Джен, прикрыв глаза и запрокинув голову, словно вот-вот лишится чувств.
— Эй, вы, трещотки, поднимаемся на гору! — скомандовал наждачный голос.
Кларисса таращилась перед собой. Пот стекал со лба в ноздри, вопреки законам физики, недоученным в университете.
Вот уже целых шесть минут Звездная Палата занималась у госпожи Лолы в спортклубе на Сансете. Кларисса, давшая обет никогда не садиться на вело-тренажер, уступила уговорам подружек и теперь кляла их в душе на чем свет стоит. Не прощу! Ни в жизнь.
— Молчать, лемуры! — гаркнула тренерша с мощными ляжками в черной лайкре и талией, перетянутой блестящим ярко-желтым поясом. Выглядела она прескверно.
— Вот дерьмо! — завопила в ответ Грэйви, из последних сил набирая «ускорение».
На занятие в десять утра собралось сорок человек — заслуга тренера, учеников или результат безработицы в калифорнийской сфере развлечений.
— Умоляю… не надо ее злить, — пропыхтела Дженнифер. — Ей нравится… доводить людей до слез.
— Говорят, она настоящая садо-«госпожа», но только по выходным, — сообщила Кларисса.
— Скажешь тоже, госпожа, — привычно фыркнула Грэйви. — Бухгалтерша вшивая.
— Не отставать, жвачные! — загорланила тренерша.
Впорхнула Поло — с опозданием, но жутко довольная, будто минуту назад перепихнулась в кладовке.
— Вот и ее развратное высочество! — объявила Грэйви.
Поло с улыбкой пристроила свою пластилиновую задницу за спиной у Клариссы и пшикнула одеколоном. Велотренерша (никакой ошибки: она называла себя и «велотренером», и «госпожой Лолой») ничего не сказала. Как любой человек, впервые увидевший Поло, она лишилась дара речи.