Грэйви не сводила глаз с настольной лампы, похожей на разноцветный зонтик.
— «Тиффани»? — спросила она наконец.
Самообладание ей окончательно изменило.
— Разумеется, — подтвердила Синнамон. — А вы, я вижу, знаток?
Кларисса перебила:
— Миссис Мейсон…
— Называй меня Синнамон, детка, прошу тебя…
По тому, как Синнамон растягивала слова и срывалась на непомерно высокие ноты, Кларисса вдруг поняла, что та пьяна. Но она явно была пристойной пьяницей, как и положено набожной бабушке.
— Синнамон, я хотела вам кое-что сообщить, — начала Кларисса. — Именно за этим я и приехала в ваш… чудесный дом.
«Вот это класс, — похвалила себя Кларисса. — Отлично звучит: «чудесный дом». То, что надо». Грэйви поиграла бровями, что, впрочем, не сказалось на той скорости, с которой она поглощала закуски.
— Конечно, конечно, — закивала Синнамон. — Полагаю, вы присоединитесь к нам за ужином. У нас небольшой прием.
Акцент у нее был не совсем такой, как Кларисса привыкла слышать от южан в кино и по телевизору. Надеюсь, ко мне не прилипнет. Клариссе невольно вспомнился Саймон с его английским прононсом, но она поспешила вытеснить его из памяти мыслями о мятных джулепах, светлячках и теплых южных ночах. Кларисса на миг превратилась в Скарлетт — до той гадкой, все испоганившей войны.
— Прием? — переспросила Грэйви. — С удовольствием, на ближайшие пару лет. Как вы относитесь к удочерению, миссис Мейсон?
Будь у Клариссы в руках револьвер, Грэйви схлопотала бы пару унций свинца.
Синнамон улыбнулась одними губами. Кларисса пристально следила за ней. Невзирая на кружевной передник, свекровь держалась с поразительным достоинством. Кларисса привыкла разгадывать людей — она оттачивала свои методы на всех знакомых, изучая их с головы до пят со скрупулезностью электронного микроскопа. Про себя она именовала этот процесс М.С. — Ментальная Сетка, — и он никогда ее не подводил.
Но с этой женщиной разобраться оказалось сложно. Почти невозможно. Кларисса вдруг засомневалась в себе, чего с ней не случалось с восьмого класса, когда Марти Бауэрс заявилась в школу в туфлях на платформе и в топике, готовом треснуть на новехоньких, за день созревших сиськах.
Точно, так оно и было.
— Полагаю, вам сейчас хотелось бы принять ванну и переодеться к вечернему приему, — сказала Синнамон, разглаживая передник. Глядя на ее гладкие белые руки, Кларисса поняла, что за всю свою жизнь та никогда и близко не подходила к духовке. — У нас по-простому. Наденьте что-нибудь удобное.
— Прием? — попугаем повторила Грэйви, когда их препроводил в гостевую комнату размером с самолетный ангар невозмутимый дворецкий, который двигался в точности как Иисус, шагающий по водам.
— Ничего не понимаю, — призналась Кларисса, утопая в мягчайшем кресле у окна. — С чего это она нам так обрадовалась? Они с мужем отреклись от Аарона. Я рассчитывала, что придется с ними воевать… Классическое сражение «свекровь против невестки»…
Кларисса потянулась за серебряной рамкой с фотографией Аарона лет пятнадцати и еще одного подростка. Снимок был сделан на рыбалке. Аарон, загорелый, темноволосый и до ужаса хорошенький, был на голову выше другого мальчишки — тощенького, чем-то недовольного блондина. Интересно, что у этих двоих общего?
— Южане, — заметила Грэйви, — всегда ведут себя вежливо. Даже если она решит перерезать тебе горло, то сперва скажет «пожалуйста». А потом «спасибо». Помни об этом.
Грэйви открыла дверь ванной и завопила.
Кларисса подпрыгнула от неожиданности.
— Что такое?!
— Джакузи… — отозвалась Грэйви. — Будь я проклята!
Кларисса покачала головой, скинула туфли и чертыхнулась, глянув на пальцы ног: педикюр не делала уже несколько недель. Синнамон определенно не одобрит (хотя и не выскажет вслух). Ее сын заслуживал жены с идеальным педикюром.
Надо будет заглянуть в детскую комнату Аарона, если представится случай.
И если удастся отыскать ее в этом «Мейсон-Хилтоне».
— Скорее! — вопила Грэйви, успев уже раздеться и расшвырять шмотки по полу. Она выглядела все такой же юной и свежей, как восемнадцать лет назад, когда они впервые познакомились и когда Грэйви украла у Клариссы ее самого первого бойфренда.
Кларисса стянула одежду, которая за этот долгий день едва ли не приросла к коже, и с отвращением взглянула на свои бедра. Толстеет на глазах. Со вчерашнего дня, кажется, поправилась на пару килограммов.
С трудом переставляя слоновьи ноги, Кларисса прошла от дверей к ванне (целых пятнадцать шагов, без дураков!), где Грэйви, хихикая, как восьмилетняя девочка, уже резвилась среди пузырей в горячей воде.