Костя тупо смотрел в пол. Он прекрасно понимал, что от одного короткого «да» или «нет» зависит, получит он ту самую пустую и мертвую квартиру в придачу к своей пустой и мертвой душе, или…
Он поднял голову. Наверное, Маша прочла в его взгляде нечто такое, в чем он и сам не отдавал себе отчета.
— Я клянусь… — произнесла она, растягивая слова. — Хочешь, я встану на колени?..
Костя молчал, и она стала опускаться, прямо и грациозно, не касаясь руками пола. Наконец, колени ее стукнулись о паркет, и чуть наклонившись, она замерла.
— Я не делала этого, — прошептала она.
Костя смотрел на ее жалобное лицо, точеную фигуру, густые распущенные волосы и не мог смириться с тем, что видит их в последний раз.
Вытирая джинсами пол, Маша медленно поползла вперед, пока не уткнулась лицом в его ноги. Затихла, обхватив их руками. Костя увидел, как вздрагивают ее плечи. Захотелось приласкать ее, погладить по голове. Его рука даже оторвалась от дивана, но тут же опустилась вновь.
Маша вскинула голову. Волосы волной всколыхнулись по плечам. В глазах стояли слезы, и отдельные, самые нетерпеливые капельки оставляли на щеках мокрые дорожки. Сухие губы приоткрылись…
«Кающаяся грешница… Но я же не святой…»
— Что я должна сделать, чтоб ты поверил мне?
Мысль прервалась, но, видимо, столь высокие понятия подвигли и весь ход мыслей в том же направлении.
— Не важно, верю я тебе или не верю, — сказал Костя медленно, словно проговаривая некий текст, звучащий в его сознании, — важно, что я люблю тебя.
— Ты не говорил мне этого больше года, — всхлипнула Маша.
— Разве слова имеют такое огромное значение?
Она часто-часто закивала головой. Образ кающейся грешницы рассыпался, но главное, что Костя успел произнести те слова, вокруг которых подсознательно кружился весь сегодняшний день, не решаясь назвать вещи своими именами.
Маша вытерла слезы.
— Ну, обзови меня как-нибудь грубо, ведь ты хочешь этого, — сказала она, — или ударь, только чтоб я потом не попала в больницу, — она слабо улыбнулась.
Костя представил, как со всего размаха влепит ей пощечину и Маша упадет на пол, закрыв лицо руками. Неоднократно за эти дни у него возникало такое желание. Но проблема заключалась в том, что он никогда не бил женщину и совершенно не представлял, сможет ли вообще это сделать. Тем более сейчас, когда в ее красных и опухших глазах светилось столько нежной преданности, что ударить ее стало бы просто предательством.
— Высечь бы тебя розгами, как следует. Для профилактики, — сказал он беззлобно.
— Так высеки. Я не буду сопротивляться, ведь это я виновата в том, что ты пережил столько. Представляю, каким ты должен быть злым сейчас.
— И в чем же ты виновата, если не делала ничего этого?
— Во всем виновата. Хотя, честное слово, у меня нет и не было другого мужчины, — она легла щекой на его колено и теперь смотрела в окно, — значит, ты не хочешь высечь меня? А я бы плакала, но терпела и просила прощения, — сказала она мечтательно.
— Да вот розги у меня нет… Дурочка, — он осторожно приподнял ее голову так, чтоб видеть глаза. — Завтра, между прочим, выходной, и мы можем, начав сейчас, еще целый день валяться в постели. Не возражаешь против такого наказания?
— Разве я могу тебе возражать, — Маша улыбнулась, — подожди, я только приму душ.
Проснулся Костя, когда уже совсем рассвело. Осторожно, чтоб не разбудить Машу, посмотрел на часы, показывавшие девять.
«И зачем я проснулся в такую рань?» — подумал он. Поднял рассеянный взгляд. Увидел в окне неподвижные ветви тополей, кусок голубого неба, подсвеченный желтоватыми солнечными лучами. Удивительный покой. Как будто не существовало ни других людей, ни шумных вонючих автомобилей, ни даже бродячих собак, вечно рыщущих по помойкам. Природа тоже замерла, видимо, почувствовав, что на сегодняшний день самые главные здесь они, Костя и Маша. Им так необходимо поспать в тишине хотя бы несколько часов.
«Вот все и вернулось, — подумал он лениво, — а чего б я добился, поломав это?..»
Он повернулся на бок, обняв Машино плечо. Она что-то пробормотала во сне, придвинувшись к нему, прижалась всем телом. Костя почувствовал на шее ее дыхание…
Часа в четыре, когда Костя сидел на диване, размышляя, чем бы им занять сегодняшний вечер, Маша сказала мимоходом:
— Костик, я через часик уйду, ладно? Ты не обидишься?
— Опять товар принимаете? — за прошедшие сутки он настолько успокоился, что даже эта Машина фраза не вызвала в нем негативных эмоций.