— Сейчас, мистер Маллори, — многозначительно произнесла Вирджиния, блеск ее глаз свидетельствовал, что она тоже не осталась равнодушной к жару его тела, — вы немедленно пойдете домой.
— Почему бы тебе, как всем остальным, не называть меня Фрэнком?
— Возможно, я так и поступлю. Если ты будешь хорошо себя вести.
— Тогда придется долго ждать, — возразил он.
— Тогда пусть будет Фрэнсис.
Ему захотелось услышать, как она называет его Фрэнком. Так ему было привычнее, и воображение рисовало Фрэнку, как его имя срывается с губ Вирджинии в минуты страсти.
Она кивнула головой в сторону входной двери, но не сдвинулась с места.
— Ты злоупотребляешь моим гостеприимством.
— Так может говорить только плохая хозяйка.
— Домой! — скомандовала она.
— Ну если ты настаиваешь. — Он не потрудился скрыть, как тяжело ему дышать от близости к ней. — Но я не уйду, не сказав тебе…
Вирджиния попыталась отодвинуться от него, словно догадывалась, что должно последовать, но ее спина уперлась в дверной косяк, и путь к отступлению оказался отрезанным. Фрэнк воспользовался этим и преодолел разделяющее их расстояние, теперь их тела почти соприкасались.
— Не сказав чего? — спросила она.
— Что тебе вовсе не хочется, чтобы я уходил.
Она чертыхнулась.
— Я бы арестовала тебя, Маллори… — ее мягкий, похожий на кошачье мурлыканье голос звучал совсем не грозно, — но в тюремной камере тебе не место. Теперь я понимаю, твое место в сумасшедшем доме.
Он едва разобрал произнесенные ею слова, лишь отметил, как дрожит ее голос. Не задумываясь, он прошептал:
— Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя.
Вирджиния не протестовала, и Фрэнк, склонившись, коснулся губами ее щеки, затем его губы неторопливо двинулись к ее губам.
— Черт тебя побери, Маллори, — беззлобно выругалась она. — Лучше тебе этого не делать.
— Возможно, — буркнул он. — Но я не могу устоять.
— Что тебе от меня надо? — едва дыша, спросила Вирджиния.
— Многое. Я бы хотел увидеть тебя в том пеньюаре, например, — прошептал он, прижимаясь к ней всем телом.
Она попыталась — крайне безуспешно — сделать вид, что ей не нравится его напористость.
— Ты слишком высокого о себе мнения, Маллори.
— И о тебе тоже.
У нее перехватило дыхание.
— Что ты хочешь этим сказать?
Он хотел сказать, что ощущает ее нарастающее напряжение. Чувствует манящее тепло ее тела. Ему казалось, что еще мгновение, и его руки станут ласкать шелковистую кожу ее бедер, а затем, подняв платье, прикоснутся к шелку трусиков и…
— Перестань бороться со мной, Вирджиния, — нежно произнес он, губы его почти касались ее губ.
— Попытка воспрепятствовать правосудию, — предостерегла Вирджиния, и голос ее, к его несказанному удовольствию, дрожал. — И я не так глупа. Мне точно известно, чего ты добиваешься.
— Неужели? — Этим словом, сопровождаемым горькой усмешкой, он постарался передать весь жар, скопившийся в его теле. — Приятно видеть, что в спальне ты столь же сообразительна, как и на службе.
— Ты пытаешься заставить меня проявить снисхождение к твоему отцу!
Возможно. А еще он собирался продемонстрировать ей, что о занятиях любовью она доселе не имела представления.
— По правде говоря, у меня нечто совсем иное на повестке дня, Вирджиния.
— Отпусти меня, Фрэнк.
— Похоже, тебе плевать на то, что между нами происходит.
— Да. Именно. Ничего не происходит.
— Неужели?
Его губы застыли над ее губами. Фрэнк в жизни не испытывал более страстного желания, чем впиться в них сейчас. Но он терпеливо ждал, пока их с Вирджинией взгляды встретятся. Последовала неуклюжая, полная напряжения пауза.
— А теперь кое-что происходит? — с вызовом спросил он и, прежде чем Вирджиния успела ответить, припал к ее губам.
Медленно, но пылко он ласкал ее губы, пытаясь заставить их раскрыться. Спустя несколько томительных секунд ему это удалось, и его язык скользнул внутрь.
Вирджиния ответила на его ласки со страстью, которой Фрэнк не ожидал. Что-то похожее на гордость овладело им, когда он ощутил горячий призыв ее губ. Стон застрял у него в горле от манящих движений ее языка, чьи прикосновения были сродни прикосновениям влажного бархата.
Когда Вирджиния задрожала, его возбуждение достигло предела. Фрэнк понял, что путь к отступлению отрезан, после этого поцелуя они окажутся в постели. Разве он не догадывался, что она заставит его столь бурно реагировать? Не об этом ли мечтал при каждой их встрече?