— Ты можешь говорить об этом?
Фрэнк успел сделать еще один шаг вперед.
— Черт тебя побери, Маллори. Ты ведешь себя со мной, как с заложницей.
Да, он действительно приближался к ней так, как их учили это делать в академии. Вирджинии даже показалось, что она слышит слова инструктора: «Двигайтесь медленно, используйте только ноги, телом не шевелите. Подходите так, чтобы преступник не успел понять, что вы уже здесь. Сохраняйте зрительный контакт с заложником».
— А разве ты не заложница? — тихо спросил он. — Заложница своего прошлого?
— Оставь это, Маллори. Отпусти меня! — взмолилась Вирджиния.
Когда Фрэнк сделал еще один шаг вперед, Вирджиния попыталась отступить, но ей помешала находящаяся за ее спиной колонна. Она чуть не заплакала от обиды. Почему Фрэнк не способен вести себя, как другие мужчины? Почему не отпустит соленую шутку? Или не попытается преуменьшить значение испытания, что выпало на ее долю, или не сделает вид, будто вообще не стоит предавать значения тому, что с ней произошло?
Даже с его равнодушием было бы легче иметь дело. Нет, она больше не хочет быть близка с этим мужчиной. Она не может.
— Ты рылся в моем прошлом. — Вирджиния думала, что голос у нее задрожит, но, когда этого не произошло, ей стало легче. Голос звучал уверенно, зло, был полон праведного гнева. — Наверняка ты искал зацепки на тот случай, если тебе придется действовать против меня, не так ли, Маллори?
— Я пытался защитить своего отца.
Сейчас он, похоже, пытается защитить и ее.
Что-то подсказывало Вирджинии, что Фрэнк не до конца искренен. Не смотри в эти добрые, испытующе глядящие на тебя глаза! Не поддавайся на его уловки! Не верь, будто он хочет тебе помочь!
— Пока ты был занят исследованием моей натуры, ты соблазнил меня, Маллори. — Голос ее по-прежнему звучал на удивление спокойно. — Ты влез в мою постель.
В мое сердце. Мысль эта возникла сама собой, и Вирджиния продолжила:
— Ради своего отца. Ты сделал все возможное ради защиты его интересов.
Вирджиния с тревогой наблюдала за его приближением. Казалось, он наплывает на нее всей массой своего тела.
— В твоих словах есть доля правды, — спокойно признал Фрэнк. — Сначала частично моим основным мотивом являлась защита отца. Но, как я уже сказал, все изменилось.
— Оставайся там, где стоишь, — внезапно потребовала Вирджиния, пальцы ее стиснули висящую на плече сумку. Словно прикосновение к ее гладкому кожаному боку могло помочь ей взять себя в руки. В любом случае, Вирджинии было необходимо держаться за что-нибудь! Ярость не давала ей покоя, сжигала ее. — Ты поручил Доновану провести расследование…
— Поручил, — оборвал ее на полуслове Фрэнк, но тон его оставался вполне доброжелательным, и от этого Вирджинии становилось еще больше не по себе. — Я также попросил его уничтожить то, что он нашел. Я понимаю, как все это щекотливо. Насколько это личное.
Вирджиния была тронута, но постаралась не поддаться этому чувству.
— Чего ты хочешь, Маллори? — прошипела она. — Медаль за заслуги? Если бы ты не копался в моем прошлом ради шантажа, тогда бы ты имел право на такой поступок. Так ведь?
— Я тебя понимаю.
— Черт тебя побери! — снова едва слышно выругалась она.
Каждый раз, когда Вирджиния пыталась бросить ему вызов, Фрэнк сохранял хладнокровие. Ей трудно ненавидеть его, когда он продолжает доброжелательно говорить с ней.
Не дай ему одурачить тебя. Не подпускай его к себе, не позволяй воздействовать на чувства. Ты видела папку на столе его помощника. Ты поймала его с поличным.
— Не стоял ли ты на берегу реки? — Вирджиния заставила себя произнести это, словно этим могла помочь себе не забывать о суровой действительности. — Не наблюдал ли за мной, когда я спускалась к воде? Наверняка тебе было приятно наблюдать, как я лезу через грязь за этой проклятой бутылкой? — Она пронзила его взглядом. — Ты специально подложил туда бутылку, Маллори, ведь так?
Вздрогнув, она вдруг поняла, что Фрэнк стоит прямо перед ней.
— Можно мне прикоснуться к тебе? — просто и очень спокойно спросил он.
Вирджинии стало нестерпимо больно от этих слов. Да, ей хотелось ощутить прикосновение его больших сильных рук. Ей хотелось почувствовать, как они стиснут ее руки, как большими пальцами он станет ласкать ее ладони… Она не ответила, и Фрэнк просто сделал то, о чем просил, — прикоснулся к ней так бережно, словно Вирджиния была из стекла.
Вирджинии перестало хватать воздуха.
— Ты специально подложил туда бутылку, чтобы я нашла ее.