Нет. Вирджиния покачала головой. Она не осмелится встретиться с мистером Икс. Сунув конверт в сумку, она закрыла «молнию», перекинула ремень через плечо и выбралась из машины в удушливую жару.
— Я приехала повидаться с Фрэнсисом Маллори, — прижав к стеклу будки свой полицейский значок, сообщила она охраннику, дежурившему в гараже.
Сняв телефонную трубку, охранник сказал:
— Я сообщу ему о вашем приезде, мисс Файфилд. — И, нажав на кнопку, открыл ей дверь.
За секунду до того, как Вирджиния ворвалась в его кабинет, Фрэнк едва успел натянуть пиджак, сделав это исключительно ради нее, что лишь ухудшило его и без того дурное настроение.
— Выглядишь ты бодрым, — отметила Вирджиния без всякого вступления, ее глаза скользнули по его пиджаку точно такого же голубого цвета, как ее собственный.
Разница, по мнению Фрэнка, заключалась лишь в том, что, мало что меняя в его облике, цвет этот выгодно оттенял ее голубые глаза.
Приказав себе отвлечься от внешности Вирджинии, он сухо произнес:
— Неужели?
— Прямо как персонаж комедийного фильма, — заверила его Вирджиния. — По правде говоря, Маллори, тебе стоит попробовать себя в кино.
— Я немедленно попрошу Донована стать моим продюсером.
— Да ну? А мне показалось, ты не очень-то горишь желанием.
— Совсем наоборот.
Небывалая жара превратила Лондон в сумасшедший дом, горожане страдали, и Фрэнк не был исключением. А ему как никогда была нужна ясная голова — ведь его отец пропал, по его следу идет полиция, и он, Фрэнк, должен предпринять какие-то шаги. Фрэнк напряженно размышлял, крутя ситуацию то так, то этак, но головоломка ни в какую не хотела сходиться, и это его раздражало ничуть не меньше, а может, даже больше, чем жара. Поэтому весьма некстати пришлось и сообщение о направляющейся к нему Вирджинии. Выслушав доклад дежурившего в гараже охранника, Фрэнк попытался подготовиться к приходу Вирджинии — если к ее приходу он вообще мог подготовиться, — но, когда она впорхнула в его кабинет, он уже чувствовал себя одним из обезумевших от жары преступников.
Фрэнк мило улыбнулся Вирджинии.
— Что ж, мисс Файфилд, не все мы можем похвастать такими безупречными манерами, как у вас, знаете ли.
— Хм, разве мир не стал бы лучше, если бы у всех были столь же совершенные манеры, как у меня? — осведомилась она со слащавой улыбкой.
— Хорошо провела время на побережье? — Фрэнк не дал себе труд встать из-за стола — в такую жару любое телодвижение затруднительно — и кивком указал Вирджинии на стул. — Не хочешь присесть?
— Благодарю, — ответила она, но садиться не стала. — Едва ли мое пребывание там можно назвать отпуском, Маллори.
Ну разумеется, ты там охотилась на моего отца, подумал Фрэнк.
— Что ж, — согласился он, — эта командировка оказалась для тебя не самой продуктивной.
Его брату повезло больше, ибо он нашел доказательства того, что их отец жив. Но Фрэнк решил повременить с этим известием.
Вирджиния воинственно вскинула голову.
— О чем речь?
— Ты не нашла моего отца, — ответил он, испытывая острое желание, чтобы она села. Пока она возвышалась над ним, он испытывал соблазн тоже встать, а поскольку ему было нестерпимо жарко, Фрэнк предпочитал сидеть. — Ты уверена, что не хочешь сесть? — спросил он. — Поверь, я предлагаю это исключительно для собственной пользы. Если я буду и дальше, глядя на тебя, задирать голову, то для меня это закончится растяжением мышц шеи.
Губы Вирджинии дрогнули — она явно хотела улыбнуться, но в последний момент спохватилась. Фрэнк поймал себя на том, что машинально чуть не улыбнулся ей в ответ. Черт!
— Привлеки меня к суду за это.
— Возможно, я так и поступлю. А может быть, сойдемся на мировом соглашении?
— Откуда мне знать, что тебе этого окажется достаточно?
Вирджиния снова попыталась сдержать улыбку, и Фрэнк удивился, обнаружив вдруг, что ему, пожалуй, понравилось бы, как Вирджиния Файфилд улыбается. Но случается ли когда-нибудь такое?
— У тебя тяжелый день? — догадалась она наконец.
— Что-то вроде того, — ответил он, взъерошив пальцами влажные от пота волосы.
Она прищелкнула языком, и мгновение он, как зачарованный, следил за ее ярко красными губами. Даже в адскую жару ее помада оставалась безупречной.
— Бедняжка, — посочувствовала она, скривив губы, — теперь, когда ты сообщил мне об этом, Маллори, я замечаю у тебя новые седые волосы.
— Седина лучше лысины, — парировал он.