– О, ты от Лелика? От Марата? Это хорошо, переодевайся, – еще шире заулыбался тренер.
Сергею здесь сразу и безоговорочно понравилось. Немножко напрягали другие ученики, в подавляющем большинстве – ребята того же склада, что и работники парикмахерской. Правда, приставать никто не пытался, у Дилана задерживались лишь те, кто пришел серьезно пахать, а не балагурить. Скоро Сергей научился абстрагироваться от всего внешнего, точно так же, как в обычном спортзале. Его почти не трогали ужимки, жеманные восклицания и нарочитые эмоции. Вечерние занятия выматывали не хуже, чем атлетика и штанга. Дилан отрабатывал свои деньги на все сто, сам вкалывал как сумасшедший.
Прошло какое-то время, наш герой втянулся в новый ритм. Как и предсказала Линда, он стал истинным хамелеоном, но относилось это, прежде всего, к профессиональной сфере. В своей новой квартире Сергей вскакивал ни свет ни заря, несся в спортзал, разминал мышцы. Запихивая в себя бутерброд, ловил такси до парикмахерской. Часто заканчивал переодеваться прямо в машине, прося водителя развернуть зеркальце. Напомаженный и свежий, без семи десять, как штык, стоял у входа в царство красоты. До восьми, а то и до девяти вечера крутился как белка в колесе. Откуда-то в карманах стали появляться телефоны ярких девушек, а порой – ухоженных женщин, весьма далеких от девичьего возраста. Сергей вздыхал, складывал бумажки стопочкой, на шашни времени катастрофически не хватало. Даже очередной Новый год встретил, как паинька – в постели. Погудели немножко на работе, чокнулись, и… сморило.
Благодаря благосклонности шефа и сложной схеме подмен успевал через весь город долететь до заветной двери. Снова на ходу переоблачался, вбегал в зал с первыми ударами барабанов, когда Оло уже рисовал телом первую восьмерку…
Тот смеялся, советовал сменить работу или место жительства. Два часа, не переставая, бились над жестом, поворотом, иногда над простым поклоном. Когда Дилан приказывал, Сергей наблюдал за другими. Мальчики старались, но звезд с неба никто не хватал. Радовало, что возникало своего рода чутье, и чутье верное, сходство вкусов. То, что Оло считал бездарностью, Сергеем тоже однозначно воспринималось как бездарность. Дилан никого не наказывал, не ругал, не повышал голос. Порой он беспомощно вздыхал, оставляя неумеху после занятий, чтобы не позорить в глазах других. После такого разговора человек обычно исчезал. Поэтому Сергей здорово разволновался, когда тренер предложил задержаться ему.
– Хочу с тобой поговорить. Один. Не здесь. Спустились этажом ниже, здесь столовались десятки мелких фирм, работали буфеты. Дилан купил по стакану сока. Алкоголь он принципиально отвергал.
– Хочу тебе сделать предложение. Ты видел, как я работаю?
– Да. Очень красиво…
– Я один нанимаюсь, соло. Эти мальчики, – он кивнул в окно на выходящих из здания парней, – это для заработка. Не для души. А тебе хочу предложить – работай со мной.
– Но… как? – опешил Сергей. – У меня не получится.
– Получится. В тебе есть… – Дилан пощелкал пальцами. – Знаешь, у меня дома все танцевали. Братья, отец и женщины тоже. Все любят музыку, все праздники с музыкой, да.
– Да вы все такие… – Кушко поискал слово, чтобы не вышло слишком нагло. – Ритмичные такие, заводные…
– Не все, не все, – расхохотался Оло. – Ты думаешь, если негр, если черный – то утром он боксер, а вечером – дудит на саксе? Я на слово «негр» не обижаюсь, не в Америке родился. Вот что хотел спросить – ты в «Хамелеоне» уже работал, да?
– Четыре раза, – признался Сергей. – Меня твой друг Лелик звал, когда им на сольный номер некого было ставить. В команде плохо получалось, не умею…
– Тебе там нравится? Платят хорошо? Хочешь там закрепиться?
– Ну… как «закрепиться»? – почесал в затылке Сергей. – Деньги хорошие, но к утру я никакой. Трудно совмещать с основной работой. Да к тому же… народ там сложный.
– Пристают, да? – посочувствовал Оло.
– Научился отшивать. Но дело не в этом. Им – лишь бы разделся, еще лучше – догола. На сам танец начхать.
– Я в Москве первый год сильно замерзал, – поделился Дилан. – Прилетели втроем, из Африки, да. Поступили в университет, год учились. Я смотрю – не могу прожить на стипендию, а родители мои небогатые. Когда меня в Россию провожали, отец денег занял, тысячу долларов. Это очень большие деньги, да. Африка, понимаешь? Здесь быстро кончились… – Дилан засмеялся. – Здесь тысяча долларов – не деньги, так, закусить в кабаке. Я сказал друзьям – не могу так жить. Не хочу варить макароны каждый вечер, а до диплома еще далеко. Я стал думать, что я умею делать? Баскетболом занимался, танцевать люблю. Баскетбол никому не нужен. Стал танцевать для женщин, один.
– А мне сказали, никому это не надо…
– Надо, надо… В Москве очень интересно жить, но надо не спать. – Дилан заразительно рассмеялся. – Надо крутиться, так это здесь называют. Мне нравится, я не хочу домой уезжать. Юристом я не буду. Мне нравится раздеваться для женщин, танцевать для женщин. Здесь еще не понимают, я видел в других странах. Во Франции видел, как это делают. В первый раз очень боялся, да. Потом понял, что ничего страшного. Здесь женщины еще больше боятся, но они горячие, ух! Ваши девчонки очень горячие, но стесняются. Тогда я понял – надо делать особые пати, вечеринки, только женские. Это трудно, но можно. Но я – черный, не всем нравится…
– Да брось ты! Я ж видел, ты танцуешь лучше всех белых, всем нравится!
– Ты говоришь про геев. Я никогда не хотел для геев работать, мне это не дает кайфа, как и тебе, понимаешь? Мне нужен напарник, белый. Иногда женщины боятся до черного дотронуться. Очень хотят дотронуться, но им никак себя не победить. Если будем вместе, тогда можно поставить красивое шоу, черный и белый. У меня есть кассеты, видеозаписи, как надо делать стриптиз.
– Вот дела… А почему я? Вон, Марат же есть и Стас, у Лелика парни лучше меня гораздо…
– Потому что ты скоро станешь мне конкурентом, – стукнул по столу Дилан. – Они не конкуренты, а в тебе – потенциал. Ого, вспомнил слово – по-тен-ци-ал! Зачем мне тебя отпускать? Вместе мы станем короли!
– Я подумаю… – В голове Кушко все смешалось. – А как же салон? Я не смогу ездить, работу потеряю. А еще я обещал Стасу и Лелику, что приду на кастинг в «Вверх и вниз».
– Сходи, попробуй, – не стал отговаривать Дилан. – Это хороший опыт. «Вверх и вниз» – на ступеньку лучше, там качество. Я уверен, что тебя возьмут. Ты выделяешься, ты лучше других. Только учти – у них свои понятия.
– Бандиты? – засмеялся Сергей. – Этим не напугаешь, я когда-то директором в бандитской фирме работал. Вот где страшно было!
– Не сравнивай, – одернул Оло. – У них другие… – Он пощелкал пальцами, подыскивая слова: – У них так: понравился человек, заберут себе.
– Меня не заберут, – шутливо расправил плечи Кушко.
Но Оло впервые не улыбнулся в ответ. Неделю спустя Сергей, захватив для смелости Стасика, отправился на кастинг. Клуб «Вверх и вниз» подавлял издалека, точно языческий храм Баала. Охранники здесь носили на пальцах толстые печатки. Покручивая шеями, они прогуливались вдоль крыльца и небрежно болтали через йоки-токи. Юноша с квадратным затылком проводил соискателей в кабинет директора. Кабинет больше смахивал на склад антикварной мебели. В глубине склада дымил сигарой дряблый человек, похожий на пожилого скотч-терьера. Напротив, в дворянских креслах сидели двое – один тонкий, холеричный, в полосатом костюме. Другой – в кружевах, приземистый, с круглой плешью.