– Зовите меня Вольдемар, – предупредил тип с сигарой. – Без опыта мы никого не берем. Здесь вам не шалман. А то – таскается шпана весь день, работать не дают…
– Без танцевальной подготовки мы тоже не берем. – Полосатый развернулся вместе с креслом, поправил пилочкой ногти, посмотрел на претендентов сквозь накрашенные ресницы. – У нас отдыхают очень серьезные люди. Очень серьезные. Если вы сюда зашли, значит – вас кто-то рекомендовал.
Сергей с трудом сдержал порыв уйти сию же секунду. Стас назвал имя, но не Дилана. Директор кивнул, полосатый слегка расслабился.
– Покажите нам что-нибудь, – вяло предложила плешь. – Только недолго. Вы семнадцатый и восемнадцатый сегодня…
Первым показал Стасик. Станцевал своего любимого «умирающего лебедя», точнее – последние полминуты. Плешивый поковырялся в зубах. Директор Вольдемар воткнул какую-то игру, взялся за джойстик.
– Мы с вами свяжемся.
– Считай, что меня слили, – проходя мимо, сквозь зубы проныл Стас. – Не очень и хотелось. Будешь уходить, магнитофон не забудь.
Сергей решил – была не была, отступать глупо. Разделся за ширмой, накинул черный плащик с капюшоном. Идея этого незатейливого наряда родилась в «Хамелеоне», когда Лелик скрепя сердце разрешил Сергею первый сольный номер. Ко всеобщему удивлению, новичка встретили «на ура». Сергей появлялся на сцене под мрачные аккорды «Блэк Саббат», делал трагические пассы и понемногу обнажался…
– Вау! – возгласил полосатый, когда «черный маг» отбросил плащ.
– Согласен с коллегой, – откликнулась плешь.
– Вы нам подходите, – потряс мягкими щеками Вольдемар. – У вас есть только этот номер?
– Пока да, но я еще придумаю… – смутился Сергей. – В «Хамелеоне» пару раз выступал, вроде ничего…
– Смелее, смелее, – показал коронки Вольдемар. – Эдуард, займись плотненько.
Эдуардом звали полосатого. Он совмещал в клубе должность арт-директора и прочие творческие обязанности, доверить которые никому не решался. Плешь, в отличие от суетливого коллеги, креативом не увлекался. Он возглавлял кадры, снабжение, кухню и прочие скучные подразделения.
Клуб находился на подъеме, даже официантам сюда требовалось протеже. Еженедельно обновляли программу, кроили мебель и пространство. Свежую рыбу везли в бочках, как ко двору Ивана Грозного. В туалетах шалости возбранялись, там выскабливали стены, точно собирались делать операционную. Зато имелись две темные проходные комнаты с диванчиками…
Эдуард подсунул договор, на первый взгляд не включавший ничего спорного. Сергей сдуру подмахнул, но, как выяснилось позже, в документе было два подводных камня. Во-первых, танцор должен был участвовать в выездных выступлениях. Во-вторых, танцор не имел права отказываться от участия в постановках клубного режиссера. На фоне толстой пачки аванса Сергею показалось, что все это ерунда. К тому же какой смысл отказываться от режиссуры? Ведь он именно к этому и стремился, не вертеть тупо задом, а создавать спектакли!
Недели и месяцы понеслись в безумной гонке, в сладком угаре. С работой в салоне пришлось расстаться. Устроили трогательную отвальную. Шеф расстроился, но лично подстриг на память. Сергей опять сменил жилье, купил обстановку, задумался о покупке квартиры. К машинам даже не приценивался, всюду мотался на такси. Наконец стал регулярно отправлять деньги родителям, отважился спросить про бывшую жену. Отлегло от сердца, когда узнал, что не одна – нашла себе человека. Будто сбросил груз вины…
Деньги текли легко, столь же легко обновлялись девчонки, но все несерьезно: блокнот в номерах телефонов, а вспомнить некого. В какой-то момент Сергей поймал себя на мысли, что девчонки нужны не столько для интима, сколько снять гнетущую раздвоенность…
Раздвоенность. Невозможно полностью отрешиться от происходящего в зале. Трудно не замечать горящих, обкуренных, масляных глаз, трудно не замечать записочек, похабных окриков и навязчивых попыток познакомиться. Еще труднее увернуться от халявного спиртного, и совсем нельзя отталкивать деньги, которые норовят засунуть в остатки одежды. К столикам не ходил, хотя многие умоляли, показывали пачку «зелени». От отдельных купюр не отнекивался, когда приносили конверт – убирал руки за спину, вежливо отступал в тень. Цветы демонстративно не брал, но всякий раз находил их в гримерной. Порой приходилось скрываться от «охотников» через черный ход, случалось так, что на пути горячих поклонников вставали охранники. Слава богу, плешивый знал свое дело четко. До поры до времени Сергей убеждал себя, что сумеет продержаться…
Однажды Вольдемар поманил к себе. Впервые встретились тет-а-тет.
– Один интересный человек обижается. – Директор плеснул из пыльной бутылки и подвинул фужер Сергею. – Действительно, человек интересный. Знаешь, о ком я?
Поманил собеседника пальцем, быстро произнес на ухо. Фамилия оказалась знакомой. В неписаной иерархии шоу-бизнеса названный человек стоял на десять ступенек выше простого танцора.
– На что же обижается? – Кушко пригубил коньяк.
– Трижды тебе цветы посылал с визиткой. Хотел с тобой встретиться тет-а-тет. Он сейчас делает большое шоу для первого канала, скорее всего – будет постоянный цикл передач. Ты его интересуешь…
– В качестве кого?
– Этого я не знаю. – Директор придал морщинистому лицу самое честное выражение, какое мог сотворить. – У нас дорогу друг другу перебегать не принято.
– Что же сам не подошел? Я цветы сразу выкидываю, записочек не читаю, по столикам не хожу. И вы это знаете.
– Знаю. Так ему и сказал. Сам подумай – человек жутко устает, гастроли, известность, записи… Ему внимание совсем ни к чему. Приходит сюда отдохнуть, расслабиться, очень уважает наше заведение. Узнать его не просто, это точно, он с большой буквы артист. И кстати, приходит на «черного плаща» посмотреть. Да, да, мне лично говорил…
– Очень приятно, – процедил Кушко. – Так что мне теперь, бежать, извиняться?
– Никуда бежать не надо. А вот от приглашения отказываться не стоит. Тебя в гости пригласили… Не пугайся, вместе с Эдуардом поедешь. Эдик за тебя все-таки отвечает, вдруг контракт серьезный предложить хотят? Мы должны быть в курсе. Так что на будущее – букетами не швыряйся.
Разговор этот быстро вылетел из головы. Да и букетов от именитого поклонника больше не приносили…
Сергей развил свой номер, благо в реквизите не отказывали и денег на «снаряжение» не жалели. Приобрел тяжелый рыцарский меч, полумаску, довел выход «черного мага» до восьми минут. Эдуард потребовал сделать полную эпиляцию, это воспринималось как должное, никуда не денешься.
Неожиданно всплыл тот самый каверзный пункт договора. В один прекрасный день, а точнее вечер, Вольдемар собрал всех и объявил, что отныне работать будем по-новому.
– Вовик в Тай скатался, нахватался там идеек, – ухмыляясь, объяснил Вадим, единственный коллега, с которым Сергей близко сошелся. – Эдик ему давно предлагал. Так больше внимания, больше срубим!
– Это что за идейки?
– Называется «танцуют все»! – мрачно хмыкнул Вадик.
Главная идея научно называлась «гоу-гоу». Вольдемар очень гордился, что его заведение первое перешло на заманчивый «поточный» метод. Отныне музыка не прекращалась, единоличные спектакли задвинули в сторону, а ди-джей стал практически не нужен. Воцарился бесконечный жесткий ритм «техно», сцену расширили, вытянули в зал, воткнули три дополнительных шеста. У входа сменились афиши, «черный плащ» исчез, как и другие оригинальные номера, зато публика получила широкую возможность выбора…
В первый же вечер гоу-гоу у Сергея возникло устойчивое ощущение, что он не человек, а конь, а рядом еще десяток свеженьких жеребцов, и всех их оптом привезли на продажу. Заглядывали нахально всюду, только в зубы не смотрели. Но, кажется, и до этого было не далеко.
– Я так работать не буду, – заявил он в антикварном кабинете.