Зато прибежали подружки – Леська и Кира, эти давно с цирком завязали, осели в Москве и заодно захватили в аэропорт Светочку, которую Настя не видела все десять лет.
– Светик, господи, какая ты рюмочка стала! Обнялись, закружились.
– Светка у нас теперь французская мадам, – пояснила Леся. – Уже четыре года, как в Лионе со своим профессором, замок купила! Домой ехать не хотела, барыня!
– Ой, бросьте вы, какой замок! – замахала руками Света. – Но Лесенька права, я тут просто потерялась. Все так страшно, непривычно…
– Мне тоже страшно, – ухватилась за подругу Настя. – Давай вместе бояться!
– Да чего тебе-то страшно? – Кира утрамбовала сумки в багажник, включила печку. – Разбаловалась в своей Америке, панима-ешь!
– Девочки, там про Россию каждый день такое показывают, столько убийств, столько крови…
– А ты не ходи там, где можешь нарваться!
Настя болтала, изо всех сил отвлекала себя на пустой треп, а сама прокручивала в голове бесконечную киноленту. Бесполезные попытки уговорить друг друга. Укоры, заламывание рук, топтание на месте. Сухие цифры выпадают изо рта адвоката, похожие на мертвых насекомых. Насекомые со множеством нулей; какая разница, сколько этих нулей, когда все летит в пропасть?
– Настенька, что, все так плохо? – Леся прижалась в темноте, ее доброе круглое лицо всплывало в свете фонарей.
– Разводимся.
– Как же так? Не может быть! Вы такие красивые вместе… тебе все наши девчонки завидовали.
– Вот и дозавидовались.
– Ты не хочешь говорить, да? Почему все так? Может, еще раз попробуете?
– Леся, я так устала.
– Слушай, но я со своим тоже цапаюсь…
– Мы уже не цапаемся.
– А как же… что же ты будешь делать?
– Да, да, я все-все понимаю… Цирк здесь пока что на фиг никому не нужен, не цирк, а слезы…
– Ну-у… тебя еще помнят.
– Леся, не смеши тапочки. Кто меня тут помнит? У меня есть номер, несколько номеров. Есть команда, есть техника, но все это стоит безумных денег. Перевезти оттуда, наладить, запустить здесь… Мне не хватит денег самой раскрутиться, даже если сильно захотеть.
– У Киры связи огромные, она тебе живо найдет спонсоров!
– Я пока ничего не понимаю… Надо осмотреться, надо понять, где я вообще нахожусь, на каком свете. Леська, ты же знаешь нашу работу. День забит, на год вперед выходные спланированы. А теперь – пустота. Страшно мне. И в Россию возвращаться страшно, но там оставаться совсем никак…
– Слушай, может, не в тему… – Леся покусала ноготь. – А как вообще, ну там… как с деньгами?
– Если честно – до сих пор нет ответа от адвокатов. Там черт ногу сломит, и вдобавок – язык этот казенный. Лесенька, да плевать я хотела! Ясно, что тут ни яхты, ни машины крутой, ничего не будет. И гонорары здесь никто не выплатит…
– А Марк?…
– Не надо о нем. Хоть сейчас. Если он захочет, я вообще ничего не получу. Даже по выполненным контрактам.
– А ну, держи хвост морковкой! – свирепо прикрикнула Кира. – Мы сейчас поедем ужинать на Кузнецкий мост, там есть закрытый ресторанчик…
– Это как – закрытый?
– А вот так, только по протекции. Там кухня, как при дворе Ивана Грозного, гусей фаршируют, все такое. На балалайках играют, цыгане там, все едем, едем!
– А как же попадем, если закрытый? – закудахтала Света.
– У меня есть карта, все схвачено.
– Ой, а там никаких неприятностей не будет? – замельтешила француженка. – Я так боюсь всяких таких закрытых мест, особенно здесь…
– Ты просто десять лет не была дома, не трусь!
– Честно говоря, мне тоже как-то не по себе, – поежилась Настя. – Только вчера показывали, у вас в кабаках одни бандиты гуляют…
– Настенька, там приличные люди. – Леся погладила по голове, как маленькую. – Ну, куда ты одна сейчас, в таком разобранном состоянии? Тебе компания нужна, мы тебя не выпустим.
– Ладно, – отмахнулась Настя. – Везите куда угодно.
– Так будешь снова пробовать в цирке? – не успокоилась Леся.
– Я умею хорошо только одно…
– Это ясно, но цирк – не кино…
– И даже не театр, – добавила француженка Света. – Ой, не знаю я, девочки. Как-то мне тут ночью неуютно.
Несмотря на яркую иллюминацию, вечерняя Москва с каждой минутой нравилась Насте все меньше. Рыхлые сугробы с застывшим мусором, груды мутного льда, озябшие нищие у метро, шеренги нелепых старушек, торгующих с ящиков…
Но ресторан окружил ее неожиданным уютом. Он не подавлял совковой помпезностью и не страдал излишней функциональностью, все было в меру. Сияющие витражи, горки хрусталя, предупредительные охранники у входа, настоящий тапер с сигарой и фантастические ароматы, от которых моментально потекли слюнки. Занятыми оказались всего три столика, на пятачке томно покачивались обнявшиеся пары.
– Сядем здесь, в уголочке? – засуетилась Кира. – Ой, Настя, ты о своих кредитках забудь. Нынче мы с Леськой угощаем, да, Леся? А вы со Светланкой у нас, как заморские гости! Угря будете? Здесь угорь классный!
Бесшумный официант застыл за плечом с укутанной бутылкой «шабли». Его сообщник прикатил сервировочный столик, демонстрировал винное богатство. Кира с умным видом пробовала из пузатого фужера, Леська со Светой обсуждали туалеты дам.
За соседним столиком длительное время препиралась парочка. Настя не обратила бы на них внимания, но скандал развивался по нарастающей. Девушка нападала все громче, потом швырнула вилку, требуя к себе внимания. Ее спутник, лет двадцати пяти, но весь багровый и квадратный, отчего казался много старше, огрызался вначале шепотом, затем схватил подружку за руку, силой потянул к себе.
– Не обращай внимания, – посоветовала Кира.
Леся изо всех сил поднимала общий градус настроения, уморительно пародировала японцев, с которыми ей довелось работать, Кира и Света смеялись до слез. Настя в нужных местах вежливо улыбалась, чокалась за дружбу, за погибших в цирке, за родителей. Теряла нить, ловила нить, встряхивалась, будто пыталась смахнуть невидимый темный кокон. Но кокон не пропадал, и опьянеть как следует тоже не получалось. Всю жизнь ей хватало бокала, чтобы захмелеть, только не сегодня.
Тем временем парочка за соседним столом едва не затеяла потасовку. Придурок… заткнись… подавись… повтори, что ты сказала… вот и катайся со своими братками… ты обещала… пошел на фиг…
Звон посуды. Звук пощечины.
– Ах, боже мой, это невозможно, немыслимо… – залопотала Света. – Его должны вывести отсюда, во Франции никто не стал бы терпеть…
– Да кто его выведет? – грустно отозвалась Леся. – Такой сам кого хочешь выведет.
Неожиданно девушка за соседним столиком резко отодвинулась, вскочила и чуть ли не бегом кинулась к выходу. Метродотель в белом фраке посторонился, придержал дверь. Ее спутник в сердцах затушил сигарету в салате, выкрикнул вслед ругательство. Он даже приподнялся, словно собрался кинуться вдогонку, но потом снова выругался и махнул рукой.
Тапер заиграл вальс. В дальнем конце зала мужчина галантно пригласил даму, они неторопливо закружились среди свечей.
Краснорожий посидел несколько секунд молча, уставившись в тарелку, и вдруг всем телом развернулся к Настиному столу.
– Опаньки, только не это, – заморгала Леся.
Но одинокий сосед уже встал, уже шарил рукой в пустоте, отыскивая спинку своего стула.
– Ну, чего, девчонки, притихли? Хе-хе…
Девушки переглянулись. Кира под столом ногой придавила Настину ногу. Леся беспомощно шарила взглядом по залу, искала охранника. Но, как назло, все крепкие мужчины смотрели куда-то в другую сторону.
Парень с визгом отодвинул стул, качнулся, но устоял. Со своего столика прихватил графин с водкой, водрузил между онемевших подруг.
– Чего такие грустные? Где мужиков растеряли? А-а, давайте выпьем!
– Спасибо, но нам водку нельзя.
– Спасибо, мы уже сильно выпили. Мы домой собираемся.