Взгляд Хашима остановился на моих глазах, и я почувствовала, как между нами проскочила искра понимания. Он видел мою реакцию, мою боль за него, и это, казалось, придавало ему силы.
- Когда я нашел их… это было как сон. Хуже, чем сон. Трое... Мой отец, отец Эллариона, и сам Элларион. Они лежали… как тряпичные куклы. Безжизненные. Магия уходила из них, Саша. Быстро. И я… я не думал. Мне было восемь лет. Единственное, что я почувствовал – это ужас. И любовь. Любовь к отцу, к этим троим, которые были так близки мне. Я бросился к ним. Не задумываясь. Я просто… я хотел их спасти.
Наагат поднял руку, и я увидела, как по ее тыльной стороне пробежал тонкий шрам, будто выжженный огнем.
- Я уже тогда был сильным целителем, Саша. Таким же, как мой отец. Но я был так юн. Моя магия… она была слаба. Но я направил ее всю. Всю свою силу, всю свою жизнь. Я вытаскивал их. Из-за грани. Из пасти смерти. И вот тогда… тогда это произошло. Мое магическое ядро… оно раскололось.
Голос мужа стал тише, почти шепот, но в нем звучала вся горечь пережитого.
- Я смог. Я спас их. Но цена… цена была непомерной. Я потерял себя. Магически истощился. Истратил всю свою жизненную силу. Я не умирал, Саша. Но и не жил. Это было… странное состояние. Как будто мое тело было пустым сосудом, а душа… душа парила где-то между небом и землей. Все думали, что я погиб. Я сам думал, что погиб. Я просто лежал. В магическом сне. Почти десять лет.
Десять лет. Я пыталась представить это. Десять лет в забытьи, в каком-то подвешенном состоянии, пока другие жили, любили, ненавидели. Десять лет, пока мир вращался вокруг, а он был лишь телом, которое лежало в кровати.
-И потом… в один день… все изменилось. Мое ядро… оно начало восстанавливаться. Но оно не стало прежним. Магия целительства вернулась. Но вместе с ней… вместе с ней пришла другая сила. Темная. Магия смерти.
Хашшамиш отвел взгляд, и я почувствовала, как холод пробежал по моей спине.
- Я мог убить одним касанием, Саша. Одним движением руки. Оказалось, что это было… мое наказание. От магии мира. За то, что я вмешался. За то, что я переступил черту, которую мне не следовало переступать. Я спас их, но я сам стал… другим.
Муж снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела всю боль, весь страх, который он пережил, и который, несомненно, переживал до сих пор.
- И тогда… тогда я узнал о своей новой истинности...
Это было первое, что он сказал о нас, и мое сердце забилось быстрее.
- У меня уже тогда была моя истинная. Она была юна. Мы жили в разных домах, конечно. Она была ребенком. Я был ребенком. Но мы знали друг о друге. Мы чувствовали. И когда я проснулся… когда я проснулся и понял, кем стал… я понял, что все изменилось. Наша истинность… она пропала. Оракулы сказали, что в этом мире для меня больше нет пары. Что я… я уже не тот, кем должен был быть.
Слова повисли в воздухе, тяжелые, как надгробные плиты. Я смотрела на него, на этого мужчину, который, будучи еще ребенком, совершил такой подвиг, что изменил свою судьбу навсегда. Я видела его боль, его одиночество, и чувствовала, как мое собственное сердце сжималось в унисон с его.
-Так значит… — мой голос был еле слышен.
- Так значит, — он кивнул, и в его глазах на мгновение мелькнула тень улыбки, горькой и печальной, — я был уверен, что обречен быть один. Навсегда. Я могу исцелять, Саша. могу дарить жизнь. Но я также могу отнимать ее. И эта двойственность… она разрывает меня изнутри. Я не могу любить так, как должен был бы. Не могу быть тем, кем должен был бы. Магия наказала меня за то, что я посмел бросить вызов смерти.
Он отвернулся, глядя в окно, где луна уже начала клониться к горизонту. Я видела, как напряглись его плечи, как он пытался сдержать бурю эмоций, бушевавшую в нем.
- Но ты спас их, Хашим, — я решительно подошла к нему и положила руку ему на плечо. — Ты спас своего отца. Ты спас Эллариона и его отца. Ты спас мир от тирании той безумной женщины. Ты заплатил страшную цену, но ты сделал это. И это… это говорит обо всем. Да и твоя истинная, оказывается, была просто в другом мире, не в этом. Зато теперь я понимаю, почему тогда, в лесу, ты так отреагировал, когда почувствовал во мне свою пару. Только спустя время, поживя и понаблюдав за всем в этом мире, я очень многие твои поступки начала понимать, и они были правильными, в отличии от моей реакции.
Хашим медленно повернул голову, и в его глазах я увидела проблеск чего-то, чего раньше там не было. Он всматривался в мои глаза, в мое лицо, видимо, пытаясь понять - не обманывала ли я его. Не отвернусь ли от него после того, как он признался, что в его руках - течет и магия смерти. Смешные мужчины... Можно подумать, моя магия не убивает, а только цветочки поливает.