- Но он… – начала я.
- Он не выслушал, - оборвал меня Хашим. - Он не хотел слушать. Первая его реакция - это, конечно же, защита матери. Он встал на ее сторону. Стал кричать на меня. Оскорблять. Унижать.
Хашим закрыл глаза, и я увидела, как он стиснул зубы.
- Он говорил, что я мелкий лжец. Что я завидую ему. Что я хочу разрушить его семью. Он угрожал. Говорил, что расскажет отцу, чтобы меня выгнали из дворца. Или, хуже того, казнили. За заговор против его матери. Его собственной матери.
- Боже мой, – прошептала я, чувствуя, как кровь стыла в жилах.
- Это было ужасно, Александра, - его голос был полон отчаяния. - Элларион был так зол. Так слеп. Он видел во мне только врага. Того, кто стремился разрушить его мир. Я пытался достучаться до него, но мои слова разбивались о стену его гнева и преданности матери. Он кричал, что я ничтожество, что я жалкий выскочка, которому не место рядом с ним. Он говорил, что я должен пожалеть о каждом слове, что я сказал.
Наагат открыл глаза, и в них я увидела отголоски всей той боли, той безысходности.
- И даже после всех этих слов… после всех оскорблений… после того, как он фактически отвернулся от меня…- Хашим сделал глубокий вдох, и его голос стал тверже. - Даже тогда… я не пожалел своей жизненной силы. Когда он уже почти шагнул за грань. На грани отчаяния, на грани саморазрушения, я все равно последовал туда за ним. И я… я не мог позволить ему погибнуть. Не мог позволить ему свершить то, что было задумано его матерью. Не мог позволить ему стать пешкой в ее игре.
Муж посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не только боль прошлого, но и силу настоящего.
- Я вытаскивал его. Из-за грани. Из-за края пропасти. Я боролся за него. Боролся за нашу дружбу. Боролся за то, чтобы он увидел правду. Даже когда он сам не хотел ее видеть. Даже когда он оттолкнул меня.
- Ты рисковал всем, – сказала я, понимая, насколько это было правдой, и какое страшное решение пришлось принять ребенку.
- Да, - тихо ответил Хашим. - Я рисковал всем. Своей репутацией. Своей жизнью. Но я знал, что это правильно. Я знал, что не могу просто бросить его - он мой друг, и он умирал от рук собственной матери. Я знал, что должен сделать все, чтобы спасти его. Даже если это значило бороться против всех законов магии и этого мира.
Он отвел взгляд, и я увидела, как в его глазах мелькнула тень воспоминания о том, как он, будучи еще ребенком, сражался за жизнь Эллариона после того, что тот наговорил, пытаясь уберечь его от роковой ошибки.
- Я боролся… Я делал все, что мог... И, к счастью… в конце концов, все получилось.
Хашим снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул слабый отблеск надежды.
- Элларион понял, что я говорил правду, но было уже поздно. Даже если тогда он ненавидел меня, даже если он кричал на меня… я знал, что сделал то, что должен был. И, возможно… возможно, именно поэтому сегодня Элларион сказал то, что сказал. Он увидел во мне не врага, а того, кто, несмотря ни на что, остался верен ему. Того, кто не отвернулся, когда ему было труднее всего. И вместо моей казни ему пришлось смотреть на казнь своей матери. Тогда, когда я вернул наших отцов, я так же оборвал и их связь истинных с этой женщиной. И каждый день Элларион приходил к моей постели в надежде, что я проснусь. Я не бросил его тогда, он не бросил меня после. Когда уже даже мой отец отчаялся ждать, что я приду в себя и выйду из того состояния, не отчаивался только Элларион. Он не давал ничего сделать с моим телом. Он тогда защитил меня и не позволил совершить ошибку моему отцу, погубив мое тело.
История Хашима была полна боли и разочарований, но она также была наполнена мужеством, преданностью и несломленной силой духа. И я, слушая его, чувствовала, как в моем сердце зародилось новое понимание. Понимание того, что истинная сила заключается не в том, чтобы никогда не ошибаться, а в том, чтобы, несмотря на ошибки, находить в себе силы бороться за то, во что веришь. И что даже в самых темных временах, всегда есть место для света.
Глава 68
Солнце нагло пробивалось сквозь плотные портьеры и закрытые веки. Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, и с трудом осознала, что привычный утренний полумрак моих покоев отсутствовал. Вместо него – ослепительный, почти болезненный свет, заставлявший щуриться. Судя по тому, как комната потонула в солнечных лучах, было уже около полудня. Прекрасно! Кажется, мой сон был так крепок, что я проспала, или же, что вероятнее, кто-то решил, что мне полезно выспаться.
Вздохнув, я встала. Тело все еще было вялым и ленивым после длительного сна, но мысли уже начали свою обычную, неугомонную работу. Приведя себя в порядок, облачившись в удобное, но все же достойное главы рода одеяние, я вышла в гостиную.