Сын правителя протянул руку к стене огня. В ту же секунду раздался оглушительный грохот, словно небеса разверзлись над нами. Все пространство подвала озарилось вспышкой бело-голубого света. И Элларион… Его отбросило с такой силой, что он ударился о противоположную стену. Посыпались камни, и он, без сознания, рухнул на землю, став частью разрушенного им же пейзажа.
Сердце мое сжалось от неожиданного беспокойства о нем, но я постаралась скрыть это. Хашим, не раздумывая, бросился к Эллариону. Я наблюдала за наагатом, за его быстрыми, умелыми движениями.
- Он жив? – прозвучал мой голос, чуть более напряженный, чем я хотела.
- Жив, не надейся так просто и быстро от него избавиться, - наконец ответил Хашим, поднимаясь. - Но без сознания. Сильно ударился, но, кажется, ничего не сломал.
Я повернулась к Азроту, мои глаза метали молнии.
- Охренеть у него каменный череп! даже не треснул от такого удара, хоть и жаль. Это называется - «ничего не будет трогать», Азрот? - тон мой был саркастичен до предела. - Вот такой он наблюдатель?
Азрот, к моему полному негодованию, улыбнулся. И улыбка его была почти довольной.
- Зато теперь он точно ничего не скажет, пока без сознания. И мы знаем, что родовая защита работает. И более чем надежна, - ответил он.
В этот момент я почувствовала, как гнев побежал по венам. Это было слишком. Я, не задумываясь, ударила демона кулаком в грудь. Не сильно, но достаточно, чтобы он отшатнулся. Но это вызвало у него еще более широкую, еще более довольную улыбку. Боже, как же я его злилась на него сейчас!
Я отвернулась от них, от этого абсурдного зрелища, и подошла к дверям. Восхитительным в своей мощи и древности. Я знала, что впереди меня ждала боль. Опять. Моя кровь, моя сила - единственное, что могло преодолеть эту древнюю магию.
Повернувшись к Азроту и Хашиму, я сказала, стараясь, чтобы мой голос прозвучал ровно.
- Уведите отсюда воинов – ради безопасности: неизвестно, что спрятано за этими стенами. Не хотелось бы, чтобы мы привели воинов в безопасное место, а по итогу - в первый же день похоронили их тут. Если они взяли все, что им нужно, пусть уйдут. И постарайтесь, чтобы они не болтали лишнего. А мы останемся - вчетвером. Ну, то есть втроем, и…с ним, - я неодобрительно кивнула в сторону неподвижного тела Эллариона.
Когда остальные воины, следуя моему приказу, удалились, оставив меня, Хашима, Азрота и бессознательного Эллариона, подвал снова погрузился в тишину. Тишину, которая казалась густой и давящей. Я посмотрела на свою ладонь. Она была бледной, тонкой, но я знала, что внутри нее скрывалась сила, способная перевернуть мир. И сейчас эта сила должна была быть использована.
Я, без проблем пройдя огненный барьер, подошла к дверям, внимательно осмотрев их поверхность. И там, почти незаметную, я увидела ее. Небольшую выемку, практически идеальной формы в полу. Она поразительно напоминала ту, что была на воротах моего замка, когда я впервые открыла их. Чувство дежавю, странная смесь трепета и страха, охватило меня.
Я осторожно просунула руку в выемку. Камень был холодным, гладким. И вдруг… Щелчок. Затем, словно ожившая, другая каменная ладонь, гораздо больше моей, обхватила мою. Она была твердой, неподвижной, и тут же я почувствовала жгучую боль. Порез... Глубокий, рвущий. Я невольно зашипела, пытаясь выдернуть руку, но она была крепко зажата - «Гадство!».
Время, казалось, остановилось. Я чувствовала, как моя кровь, горячая, пульсирующая, пропитывала камень, сливаясь с ним. Каждый удар сердца отдавался новой волной боли. Я закрыла глаза, стараясь сосредоточиться, направить всю свою волю на этот древний механизм.
Спустя, как мне показалось, вечность, раздался звук, похожий на глубокий, протяжный вздох. Затем еще один щелчок, более отчетливый, говоривший о том, что подвал теперь закрыт, что мы оказались в ловушке. И наконец, самый громкий звук – скрежет. Тяжелый, медленный, словно пробуждались древние титаны. Камни двигались, стены трещали. Каменная ладонь, державшая мою, наконец, отпустила.
Я выдернула руку, чувствуя, как она пульсирует от потери крови. Хашим бросился ко мне, чтобы помочь с порезом, который оказался на удивление глубоким и не единственным. Оглядевшись, я увидела, что перед нами… Перед нами начали распахиваться двери.
Глава 61
Они не были дверями в привычном понимании. Ни гладкой древесины, ни кованого железа. Это были врата, высеченные из самой тверди, из породы, что, казалось, помнила рождение мира. Огромные, словно зевающие пасти древних чудовищ, они медленно, с протяжным скрежетом, отворились перед нами. Внутри камень, испещренный символами, которые я никогда прежде не видела, но которые почему-то вызывали в моей душе странный, первобытный трепет, расступился, открывая путь в неизведанное.