Период жениховства украсился долгими вечерними беседами по телефону о всяких глупостях и пустяках. Лизу они наполняли радостным предвкушением, а Николай чувствовал себя мальчишкой, который забросив две копейки в уличный телефонный автомат, болтает с любимой девушкой.
Поженились Лиза и Коля сразу же, как только невесте исполнилось восемнадцать лет. Не было огромного платья «из штор», которые молодой категорически не нравились, не было огромной и шумной гулянки с толпами пьяных. Новая семья образовалась элегантно, камерно, тихо и торжественно, а отметили это событие небольшим кругом самых близких в одном из лучших ресторанов.
Накануне этого события Лиза позвонила матери и попыталась пригласить её на свадьбу. Но быстро перешедший в истерику возмущенный крик, о том, что такие дочери никому не нужны, и прочие гадости и оскорбления в лучших традициях базарных торговок, перекрыли тлевшее чувство вины. Стало очень обидно, так, что весь вечер невеста проплакала, уткнувшись в подушку.
Зина посидела рядом, гладя её вздрагивающую спину, тихим своим и ласковым голосом утешала, говоря о том, что Инна защищается от боли. У неё дочь стала взрослой, замуж выходит, и трудно смириться с тем, что молодость ушла, трудно признаться в сожалении о том, что дети становятся взрослыми. Рассказала, что сама плакала, когда сын, женившись, ушёл жить отдельно, и как это было тоскливо.
Лиза подняла свое заплаканное лицо, всхлипывала, слушала, вытирала слёзы, а потом обняла тётю за плечи и прижалась щекой.
- Зина, почему ты не моя мама? У тебя все хорошие, всех ты понять можешь, всех пожалеть, посочувствовать…
Теплая рука погладила её, как маленькую, по голове.
- Какая же ты ещё молоденькая! Эх! Ты, Лизочка, люби Николая, у вас хорошая семья будет. Ты за ним будешь, как за каменной стеной.
Глава 12.
Ты люби Николая... как за каменной стеной будешь…
Большая потеря крови…
Ты люби... как за каменной стеной…
Потеря крови…
Ты люби…
Лиза жила в какой-то прострации, не всегда понимая, где она и что происходит вокруг, в голове было светло и чисто. И пусто. После того, как ей сказали, что Николай умер на операционном столе. Аневризма артерии, большая потеря крови, спасти не удалось…
Все хлопоты по оформлению документов, организации похорон и поминок прошли мимо неё. Сначала всё было как в тумане, затем в каком-то отсутствии мыслей, будто голову поместили в ярко светящийся белый сосуд с мутным маленьким окошком, сквозь которое были видны только мелькающие тени, немного похожие на знакомые образы Вари, Зины, Лили и совсем незнакомые – мужские.
Лиза смутно помнила похороны, людей, подходивших к ней со словами участия и соболезнования, потом длинные столы, опять какие-то люди, плачущих Лилю и Зину. А всё остальное было стёрто.
Она не заметила, как все их вещи оказались в квартире, где она с сыновьями осталась после похорон, не задумывалась откуда берутся продукты, где и с кем гуляют дети. Она не замечала собственного голода, как не замечала страданий дочери.
А Лиля плакала. Лежала на своей кровати и плакала. Шурик и Пашка сидели рядом как воробьи на жердочке, и гладили её то по голове, то по руке, то по спине. Им было её очень-очень жалко – у неё умер папа. Мама, которая могла лежать неподвижно по нескольку часов, уставившись в потолок, не вызывала у них такого сочувствия, скорее какой-то ужас, панику, от которых хотелось бежать не глядя. А вот горе сестры было понятно и близко, как понятны любому ребенку слёзы другого ребёнка. Поэтому они не отходили от неё, теребили, пытались её о чем-то расспрашивать, заставляли что им отвечать, и этим немного отвлекали.
Лиза же почти всё время лежала, а если вставала, то ходила, сшибая стулья и цепляясь за мебель, смотрела и ничего не видела. Готовила только потому, что Шурик дергал и теребил её, напоминая о необходимости всем им что-то кушать. Сама бы, наверное, не ела, но Пашка важно, как это умеют только дети, заявлял, что если она не будет есть, то не вырастет. Лиза понимала, что слова были Зинины, но даже на улыбку сил не хватало.
А та приходила часто. Если бы не белый туман, в котором жила Лиза, было бы понятно, что тётушка у них бывает если не ежедневно, то через день обязательно. Она пыталась растормошить застывшую Лизу, что-то ей рассказывала, спрашивала, но всё это не помогало. Записывала Шурика к врачам, но ходить с ним заставляла беременную мать, по телефону просила Лилю записать и напомнить ей, когда куда идти, что нужно приготовить и что купить в магазине.