Пролог
«Беги!»
Жгучая, разрывающая боль в животе – последнее, что обожгло Силин, прежде чем мир рассыпался в пепел. В утробе забилась дочь – не рожденная, но уже отмеченная печатью проклятой войны. Маленькое сердце трепетало, умоляя о жизни.
Корабль, последний осколок воли жриц, корчился в предсмертной агонии. Его стены, когда-то пульсировавшие жизнью, теперь кровоточили, словно смертельно раненый зверь, оставляя за собой багряный след агонии.
– Ты должна добраться до края галактики, – прошептала старшая жрица, угасая в ее объятиях. – Ты – последняя надежда. Если они найдут тебя…
Грохот приближающихся кораблей врага нарастал, словно погребальный звон. Неизбежность смерти висела в воздухе густым, осязаемым страхом.
Силин сжала кулаки, и корабль, повинуясь ее воле, прорвался сквозь разлом гиперпространства, оставив за собой шлейф искрящейся энергии, словно след кометы, прочертившей небо отчаяния.
Она не знала, куда летит, ведомая лишь инстинктом и последней, отчаянной надеждой. Корабль нырнул в межзвездную тьму, оставляя за собой лишь дрожащий след сомнений.
Силин прижала руки к животу – там пульсировала новая вселенная. Её дочь – ключ к грядущим переменам.
Глава 1. Зов
Настоящее. Земная орбитальная станция «Гея-3»
Тяжелые шаги капитана Вальтера разорвали тишину узкого коридора командного модуля, словно барабанная дробь предчувствия. За иллюминатором, словно россыпь бриллиантов на бархате ночи, мерцали огни док-станций, где десятки кораблей – от неуклюжих грузовых барж до стремительных исследовательских яхт – готовились к отбытию в пасть космической бездны. Но взгляд Дарьи, словно магнит, был прикован к иному – к той неизведанной черноте, где даже свет погибает, растворяясь в абсолюте.
– Доктор Соловьева, – капитан остановился в шаге от нее, скрестив руки на груди, словно воздвигая барьер. Его новая, почти кричащая своей безупречностью униформа, украшенная шевронами миссии «Гелиос», казалась здесь инородным пятном – слишком земной для этого пограничья. – Вы осознаете, что отказываетесь от места в авангарде научной экспедиции столетия? Через месяц «Гелиос» ринется к дальним рубежам исследованного сектора. Шанс, выпадающий лишь однажды за эпоху.
Дарья медленно отвела взгляд от завораживающего танца звезд.
– Я понимаю.
Тень сомнения скользнула по лицу капитана, нахмурив лоб.
– Тогда объясните мне, Бога ради, почему? Вы – один из самых блестящих ксенобиологов Федерации. Ваши новаторские работы по адаптации внеземных экосистем – это…
– Это не имеет значения, – оборвала она, и в голосе впервые зазвенела сталь, словно лезвие, обнаженное в темноте.
Воцарилась тягучая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом станции.
Капитан изучал ее лицо – бледное, изможденное, словно испещренное картой бессонницы, пытаясь прочесть в нем скрытые письмена. Перед ним стояла высокая, почти хрупкая женщина с непокорным взглядом слишком темных глаз – глаз, о которых шептались коллеги, – глаз, что, казалось, заглядывают в саму бездну.
– Это они, да? – голос капитана, неожиданно приглушенный, прозвучал почти как исповедь.
Дарья вздрогнула, будто от пощечины.
– Что?
– Те… голоса, о которых вы обмолвились в медотчете после инцидента на «Титане». – Вальтер понизил голос до шепота. – Психолог списал это на последствия стресса от перегрузок, но я ознакомился с вашим личным делом, доктор. Вы слышали их и раньше. Еще в детстве.
Дарья стиснула зубы, едва сдерживая рвущийся наружу крик. Они знают. Конечно, знают. Даже если до конца не осознают – что.
– Капитан Вальтер, – Дарья сделала шаг вперед, и вдруг воздух вокруг них словно сгустился, наполнился вязкой, почти ощутимой энергией, словно их перенесло на дно океана. – Вы – достойный офицер. И, полагаю, неплохой человек. Поэтому я скажу это лишь однажды: держитесь подальше от того, что вас не касается.
Зрачки капитана расширились от ужаса, невольно выдав его смятение. Он почувствовал это – древнюю, почти первобытную силу, пульсирующую в ее словах, обжигающую, как лед.
– Черт возьми… – прошептал он, с трудом выговаривая слова. – Так это правда. Вы – одна из них.
Дарья не ответила, лишь ее взгляд стал еще темнее, еще глубже.
– В таком случае… – капитан резко выпрямился, словно сбросил с себя оцепенение, и его лицо вновь стало непроницаемой маской профессионала, – ваш билет на «Номад». Грузовой корабль класса «Чайка», отбытие через шесть часов. – Он протянул ей чип, но в последний момент, словно обдумывая что-то, задержал его в руке. – Но знайте, доктор… за вами уже идут. После инцидента на Титане Они проявили к вам неподдельный интерес.