Туалетный столик с зеркалом, инкрустированным перламутром, – при ближайшем рассмотрении в отражении мелькнули едва различимые точки по периметру, невинные глазки камер наблюдения.
Роскошная ванная за полупрозрачной ширмой, где мраморная купель наполнялась дымящейся жидкостью неестественного, зловещего фиолетового оттенка.
Но более всего поражал пол. Под каждым шагом расплывались голубоватые волны, как будто под ногами плескалось озеро света, оставаясь при этом твердым и непоколебимым.
— Это адаптивный квантовый пол, – пояснила вторая служанка, заметив ее замешательство. – Он реагирует на ваше настроение. Попробуйте…
Дарья сделала шаг, обуреваемая гневом. Пол под ее ногами взорвался алым цветом, словно раскаленная лава.
Служанки обменялись испуганными взглядами.
— Герцог велел, чтобы вы отдохнули и подготовились, – первая служанка осторожно указала на гардероб. – Вечером вас ждет…
— Я знаю, что меня ждет, – перебила Дарья, и ее голос прозвучал неожиданно громко в этом давящем великолепии.
Служанки поспешно ретировались, оставив ее одну в этом позолоченном склепе, полном лжи и фальши.
Дверь закрылась с тихим щелчком магнитного замка, отрезая ее от всего мира.
Дарья подошла к ложному окну и прижала ладонь к холодному, бездушному стеклу.
Дверь в ее покои распахнулась бесшумно, словно тьма коридоров проскользнула внутрь, неся леденящее дыхание. Дарья сидела на краю широкой кровати, утопающей в шелках цвета ночи, ее руки стиснуты в кулаки, словно в них она пыталась удержать ускользающую надежду.
— Тебе повезло, моя драгоценная, — прозвучал голос герцога, густой и тягучий, словно выдержанное вино, от которого веет смертью.
Он вошел, облаченный в одеяния из ткани, сотканной, казалось, из самой ночи, и лишь серебряные нити вышивки мерцали призрачным светом. Его глаза, как осколки льда, холодно и оценивающе скользнули по ее фигуре, словно прикидывая стоимость редкого трофея.
— Через три дня — Великий Праздник Звездного Слияния. В этот день силы вселенной достигают апогея, и древние ритуалы пробуждаются с невиданной мощью.
Он приблизился, и Дарья почувствовала, как по коже пробегает мороз, как тонкие ледяные иглы вонзаются в каждую клетку.
— Именно тогда ты станешь моей безраздельно. Твое тело, твоя кровь, сама твоя жизненная сила — все это будет принадлежать мне.
Его пальцы, холодные как надгробный камень, коснулись ее щеки, скользнули вниз, к шее, оставляя за собой след, словно клеймо.
— Но не бойся. Я не грубый варвар. Ты будешь подготовлена к этому возвышенному событию должным образом.
Он отступил и хлопнул в ладоши, и этот звук эхом отозвался в тишине комнаты, словно предвестник беды.
Глава 8 Неожиданная помощь
В дверях, словно тени, возникли две женщины в безупречно белых одеждах, с лицами, скрытыми в смирении, и опущенными долу глазами.
— Они помогут тебе очиститься и приготовиться к церемонии. Ты будешь прекрасна, моя будущая мать наследника, — произнес он, и в его словах прозвучало не обещание, а приговор.
С этими словами он ушел, оставив Дарью на попечение безмолвных служанок, словно бросив жертву на растерзание безликим палачам.
Одна из женщин подошла ближе, ее движения были плавными и тихими, как у ночной бабочки.
— Госпожа, позволь нам помочь тебе, — прошептала она, и в этом шепоте, словно слабый луч солнца сквозь тучи, Дарья уловила нечто большее — искру понимания, скрытый огонь неповиновения, тлеющий под пеплом покорности.
Возможно, не все здесь сломлены.
Возможно, у нее еще есть союзники в этом змеином гнезде.
Фиолетовая вода в мраморной купели, словно колдовское зелье, тихонько клокотала, рождая едва различимый шепот – симфонию тысяч приглушенных голосов. Дарья застыла перед ванной, словно изваяние протеста, скрестив руки на груди, – сама неприступность.
— Разрешите помочь вам подготовиться, госпожа, — прошелестела служанка. Ее лицо, бледное, как лунный лик, было опущено в поклоне, но взгляд, острый и настороженный, выдавал нечто большее, чем простую покорность. В нем плескался страх, отблеск понимания.
Дарья резко обернулась, выплюнув слова сквозь стиснутые зубы:
— Ты всерьез полагаешь, что я покорно позволю превратить себя в безмолвное украшение его коллекции? Не дождется. Племенной коровой я не стану.