Служанка замерла, словно пораженная громом. Затем, стремительным движением, сорвала с запястья тонкий браслет, в котором мерцал крошечный синий камень, словно застывшая капля полуночного неба.
— Эти воды… они не просто для очищения, — прошептала она, украдкой бросая беспокойные взгляды на зеркало. В его глубине Дарья теперь отчетливо видела зловещий красный отблеск – невидимый глаз камеры. — Они гасят волю, лишают сил. Нейтрализуют действие…
Она сунула браслет Дарье в руку, словно передавая тайну, от которой зависела жизнь.
Дарья смерила ее долгим, изучающим взглядом.
— Зачем ты рискуешь?
— Потому что я видела, что происходит с теми, кто сдается, — в голосе служанки впервые прорвался сквозь маску безупречной учтивости настоящий, живой страх. Страх за тех, кто позволил сломить себя.
Дарья стиснула в кулаке браслет с синим камнем, ощущая обжигающий лед его поверхности. Вода в купели встрепенулась, словно живая, иссиня-фиолетовые клубы пара, как призрачные змеи, обвивались вокруг её обнажённого тела.
— Быстрее, — прошептала служанка, бросив затравленный взгляд на дверь. — Он может вернуться.
Дарья наполнила лёгкие воздухом, последний раз ощутила привычную слабость, и раздавила камень в ладони.
Треск.
Мир взорвался ослепительным, неземным голубым светом.
Боль пронзила каждую клетку тела тысячами раскалённых игл, но вместе с ней явилось и ощущение – будто с лязгом рухнули ржавые оковы, сковывавшие её разум. Сила, дремавшая веками, пробудилась с яростью бушующего шторма.
— А-а-аргх! — Дарья, захлёбываясь криком, рухнула на колени в воду.
Служанка, словно тень, метнулась к ней, заслоняя собой от немигающего ока камер.
— Тише, тише… всё хорошо, — шептала она, пытаясь унять дрожь в своих руках.
Фиолетовая вода вокруг Дарьи налилась чернотой, непроглядной, как беззвёздная ночь, впитав в себя отблески колдовского света.
— Что… что со мной? — прошептала Дарья, вглядываясь в свои руки. По бледной коже бежали сполохи голубых искр, едва различимые, но нестерпимо осязаемые.
— Это пройдёт. Тебе нужен отдых, — служанка, торопливо подхватив её под руки, помогла выбраться из купели, укутала в струящийся шёлк халата и повела к ложу.
Дарья едва держалась на ногах. Голова кружилась в вихре неведомых ощущений, тело пылало, но разум…
Разум был кристально чист, как никогда прежде.
— Почему ты помогаешь мне? — Дарья вцепилась в руку служанки, когда та бережно укладывала её на подушки.
Девушка замерла, словно испуганная птица, и наклонилась так близко, что её дыхание опалило ухо Дарьи:
— Потому что ты не первая. Но я хочу, чтобы ты стала последней.
Она погасила светильник, погрузив комнату в густую, обволакивающую темноту.
На следующий день Герцог решил устроить Дарье экскурсию.
Герцог Кассиан Вель'Зар, словно ведущий пленницу на заклание, проплывал с Дарьей по залитым неземным светом коридорам своего флагмана. Его пальцы, обманчиво нежные, стискивали её запястье, словно стальной капкан.
— Взгляни, моя бесценная, – голос герцога, паточный и зловещий, сочился, как яд с клинка, – весь этот корабль, эта могучая часть империи… а вскоре я стану сильнее и могущественнее.
Они миновали зияющие чернотой иллюминаторы, за которыми клубились звёздные рои. Остановившись, герцог грубо развернул Дарью лицом к бездонной космической пропасти.
— Представь, – его горячее дыхание опалило её ухо, – твоя кровь, сплавленная с моей, породит династию, которой позавидуют боги. Детей, что будут не просто править, – они станут самим воплощением власти.
Его рука, словно спрут, скользнула ниже, обхватывая её живот с собственническим жаром, от которого Дарью пробила дрожь отвращения.
— Первенец будет в этом году . Он унаследует твою дикую силу и мой холодный расчёт. А затем… – короткий, сухой смешок сорвался с его губ, – …мы одарим его братьями и сёстрами. Столько, сколько ты сможешь выносить.
Дарья ощутила, как кристалл, спрятанный под рукавом, бешено запульсировал в унисон с клокочущей внутри яростью.
— Ты видишь во мне лишь сосуд? – прошептала она, вглядываясь в их отражение в тёмном стекле – его хищную улыбку триумфа, свою собственную смертельную бледность.