— Нет, — произнесла она, и в голосе звучала уверенность, граничащая с непоколебимостью. — Он в ярости. А ярость делает его уязвимым.
На мостике "Номада" воцарилась давящая тишина, нарушаемая лишь нервным писком приборов. Якоб вцепился загрубевшими руками в штурвал – руками, привычными к ремонту двигателей и настройке систем. Теперь эти руки дрожали, но не от страха, а от сдерживаемой ярости. Костяшки побелели от напряжения, когда он сжал рукояти так сильно, что пластик тихо затрещал под напором его силы.
— Что будем делать? — прозвучал его голос, и в этом вопросе слышалось нечто большее, чем простое любопытство. Это была клятва. Готовность ринуться в бой.
Дарья закрыла глаза. Она больше не ощущала прикосновение кристалла на запястье – лишь его отголосок, пульсирующий в унисон с ее сердцем. Эта сила была древнее самих галактик, необузданнее космических бурь, и сейчас она бурлила в ее венах, наполняя каждую клетку тела неземной энергией.
Когда она открыла глаза, зрачки ее светились внутренним светом.
— Мы положим этому конец, — произнесла она тихо, но в каждом слове звучала непоколебимая решимость. И в тот же миг все системы "Номада" будто пробудились, экраны вспыхнули ядовито-голубым светом, а двигатели взревели с утроенной мощью, словно корабль сам откликнулся на ее призыв.
Вель'Зар не дал времени на мольбы. Его корабль, словно вырвавшийся из преисподней колосс, изрыгнул десятки щупалец абсолютной тьмы – не просто сгустки энергии, но живых, голодных созданий из кошмарного зазеркалья. Они корчились и извивались в вакууме, словно змеи, опаляя само пространство и оставляя за собой шлейфы искажений, и с неумолимой скоростью ринулись к "Номаду".
— Уходим! — взревел Якоб, его руки, словно стальные клешни, вцепились в штурвал, заставляя корабль выписывать немыслимый вираж. "Номад" застонал под непосильной нагрузкой, перегрузки вдавили в кресла, словно гигантская невидимая ладонь. Обломки с грохотом заметались по палубе, а Мира, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, лишь расширенными от ужаса глазами следила за надвигающейся тьмой.
Но Дарья уже действовала.
Она выступила вперед, ее движения обрели плавность, текучесть воды. Ладонь потянулась к главному экрану, где пульсировала черная смерть.
И случилось немыслимое.
Из кончиков ее пальцев хлынули потоки лазурного пламени, но теперь это было нечто большее, нежели просто энергия. Они сплетались в замысловатые, мерцающие руны, образуя не щит, но живую, трепетную защиту. Каждая частица этого барьера пульсировала собственной жизнью, реагировала на угрозу, училась отражать удар.
— Вы не пройдете, — ее голос звучал странно, словно слились воедино несколько голосов, среди которых прорезался тот самый, древний, отголоски которого она слышала в кристалле.
Дарион завороженно наблюдал, как ее волосы вспыхивают изнутри лазурным сиянием, как кожа начинает излучать мягкий, неземной свет. В его взгляде читались:
Изумление перед этой непостижимой, чудовищной силой.
Благоговение перед тем, во что она превращалась.
Леденящий страх не перед ней, но за нее… и за то, сможет ли она сохранить себя в этом преображении.
— Что ты задумала? — его голос дрогнул, потому что он уже знал ответ.
Дарья повернулась к нему, и в глубине ее глаз танцевали целые созвездия, рождались и умирали миры.
— То, что должна была сделать давным-давно, — она улыбнулась, и в этой улыбке отразилась древность, неподвластная человеческому пониманию. — Стать тем, кем меня могу быть.
За ее спиной щит взорвался ослепительным каскадом света, отбрасывая тьму, но все понимали – это лишь мгновение. Настоящая битва только начиналась.
Дарья шагнула вперёд — и сама ткань реальности содрогнулась.
Воздух вокруг задрожал маревом, словно над раскалённой пустыней, искажая её силуэт, превращая в призрачный мираж. Она перестала быть просто человеком – стала каналам, живым сосудом для силы, что спала в недрах мироздания задолго до рождения звёзд. Кожа её теперь пульсировала морозным, неземным светом, а волосы, освободившись от власти гравитации, вились вокруг головы в медленном танце, подхваченные незримым течением.
— Вель'Зар! – голос её, усиленный непостижимой мощью, взорвался в космическом вакууме, игнорируя законы мироздания, обрушиваясь на "Номад" раскатами грома, сотрясая самые его основы. – Ты охотился за мной. Теперь я пришла по твою душу.