Она молча взяла чип, ее пальцы лишь на мгновение коснулись его руки.
– Я знаю.
Когда капитан ушел, Дарья вновь повернулась к иллюминатору, глядя в бездонную пропасть космоса.
Они звали.
Не голосом, не словами, но каким-то первобытным, почти инстинктивным ощущением. Словно тысячи ледяных игл вонзались под кожу, словно в венах клокотала лава.
И где-то там, в жуткой, невообразимой глубине космоса, что-то отвечало. Неотвратимо, неумолимо, как судьба.
Дарья вспомнила происшествие на Титане.
Год назад. Лаборатория на Титане.
Дарья стояла перед герметичной камерой с образцом – куском черной, словно пропитанной тьмой субстанции, добытой с астероида за орбитой Плутона. Жидкий металл, застывший в пустоте.
– Показатели стабильны? – донесся приглушенный голос ассистента из динамика.
– Да, – она прикоснулась к холодному, гладкому стеклу. – Но что-то не так…. Что-то настораживает…
И тогда это произошло.
Образец, словно пробуждаясь от вечной спячки, вздрогнул.
И запел.
Звук, пронзивший ее до костей, звук, от которого кровь превратилась в ледяную крошку, а разум едва не покинул ее. Звук, казалось, пришел из самого нутра мироздания.
А потом…
Оно узнало ее.
Чёрная масса, словно живая, ударила в стекло, образуя сложные, причудливые узоры – точь-в-точь как те древние знаки, что ее бабушка показывала ей в детстве, вычерчивая в пыли перед камином. Ключ к забытым мирам.
И в тот же миг голоса в ее голове, доселе тихие, почти безмолвные, в едином, оглушительном порыве закричали в унисон.
«Силин!»
Дарья отпрянула от камеры, словно от прикосновения раскаленного железа, но было уже слишком поздно – стекло покрылось сетью трещин, а по лаборатории, словно волна концентрированной тьмы, прокатилась дрожь чего-то, что заставило все датчики взбеситься, сигнализируя о немыслимой аномалии.
Через час, когда прибыла охрана, образец бесследно исчез, словно его и не было вовсе. Растворился в небытии.
А в официальном отчете, как всегда, написали «утечка энергии».
Но Дарья знала правду.
Оно было живым.
И оно теперь знало, где ее искать.
Глава 2 Вперед
«Номад». Каюта.
Дверь каюты «Номада» захлопнулась за Дарьей, отрезая от гулких коридоров корабля. Тесное пространство, скорее металлический саркофаг, нежели жилая комната, пропитано запахом озона и въевшейся пыли. Она бросила сумку на узкую койку и, стиснув виски ладонями, попыталась унять нарастающую пульсацию в голове.
Дарья бесшумно открыла старый, побитый жизнью чемодан.
Под небрежно сложенной одеждой, словно драгоценность, бережно хранимое сокровище, лежало то – древний артефакт, переданный бабушкой в самый канун ее смерти. Последняя связь с уходящей эпохой.
Кристалл.
Темный, как космос, но в глубине его мерцало некое подобие пламени, словно заключенная в камень искра вечной жизни.
Она робко коснулась его – и мир вокруг нее взорвался калейдоскопом болезненных видений, словно страницы древней хроники распахнулись перед ней.
– Силин… – прошептала Дарья, едва слышно, словно мольбу, видя в своем воображении их – женщин с такими же, как у нее, глазами, бегущих сквозь время и пространство, преследуемых и одиноких.
Кристалл ответил ей коротким, но мощным импульсом, словно подтверждая ее самые сокровенные подозрения.
«Иди.»
За иллюминатором, в непроглядной черноте, что-то шевельнулось, нарушая привычную картину звездного неба.
Не звезда.
Не корабль.
Оно.
Дарья стиснула кристалл в руке, почти до боли, словно черпая в нем силы.
– Я иду.
Два года назад. Земля.
Дождь. Холодный, безжалостный, словно рыдания самой планеты по невосполнимой утрате. Дарья застыла у могилы, не ощущая ни ледяного ветра, бившего в лицо, ни потоков воды, стекавших по щекам. Внутри клокотала буря – древняя, щемящая тоска, словно из глубин памяти восставало что-то давно забытое.