Дарья кивнула, её жест был краток и резок, как выстрел бластера. Жестокий план, но в этой войне нет места милосердию. Они сражались за выживание, за будущее, висящее на волоске.
— Тогда начнём эту смертельную игру, — прозвучал её приговор. — Пусть звёзды станут нашими свидетелями.
Комнату окутала тишина, нарушаемая лишь…
Глава 25. Ловушка в бездне
Чёрный флот явился из гиперпространства, словно воплощение ночного кошмара.
Огромные корабли, выкованные из самой тьмы, выскользнули из небытия, словно демоны, освобождённые из заточения, и их корпуса пульсировали зловещим багровым светом, словно сердца, переполненные ненавистью.
— Они идут, — прошептала Мира, прижавшись к Дариону, словно ища защиты от надвигающейся тьмы.
— Именно так, как мы и предвидели, — ответил он, не отрывая глаз от экрана, где разворачивалась смертельная шахматная партия.
Дарья стояла на мостике "Номада", и её руки, словно стальные клещи, сжимали штурвал. Она знала, что Вель'Зар почувствует её присутствие, как хищник чует добычу.
И он почувствовал.
— "НАЙДЕНА!" — раздался искажённый, словно эхо из преисподней, голос по общему каналу связи.
— Поехали, — прошептала Дарья и с нечеловеческой скоростью сорвала рычаги управления.
"Номад" взревел, словно раненый зверь, и рванул вперёд, оставляя за собой мерцающий след, словно след кометы, летящей навстречу гибели.
Чёрные корабли, словно стая голодных волков, бросились в погоню.
Гравитационная ловушка ждала, словно гигантская космическая пасть, готовая поглотить всё на своём пути.
Дарья вела их по самому краю бездны, словно опытный рыбак, заманивающий добычу в смертельную сеть. Её корабль виртуозно лавировал между астероидами, словно танцуя танец со смертью, и с каждым витком приближался к зловещей пустоте чёрной дыры.
— Ещё немного… — прошептала она, словно заклинание, обращённое к самой судьбе.
— Они идут прямо за тобой! Они у тебя на хвосте! — донёсся голос Якоба, полный напряжения и адреналина.
— Теперь! — прокричала она, и этот крик прозвучал, как команда к началу конца.
"Номад" резко развернулся, словно хищная птица, выписывая в космосе смертельный крюк, словно вычёркивая их жизни из звездной книги.
А чёрные корабли, ослеплённые яростью, словно обезумевшие быки, пронеслись мимо, не в силах остановиться.
— Двигатели — огонь! — крикнул Дарион, и его голос прозвучал, как раскат грома.
"Номад" выпустил серию точных, смертоносных залпов, и двигатели ведущего корабля вспыхнули, задрожали от перегрузки, словно пытаясь вырваться из смертельной хватки.
— Они не успеют затормозить! — воскликнул Якоб, и в его голосе звучала злорадная радость победителя.
И правда — корабли Вель'Зара, потеряв управление, словно марионетки, у которых оборвали нити, неслись прямо в гравитационную воронку. Но вдруг…
Дарья сомкнула веки и высвободила свою дремлющую мощь.
Лазурные потоки энергии, словно щупальца пробудившегося древнего божества, хлынули из неё, пронзая космос. Они оплели корабли врага, властно толкая их к зияющей пасти воронки.
Вель'Зар осознал западню лишь в последний миг.
— Нет! — его крик утонул в какофонии погибели, голос исказился от первобытного ужаса.
Его флот закружился в смертельном танце, подобно осенним листьям, уносимым безжалостным водоворотом. Двигатели взрывались в агонии, корпуса сминались, как брошенная бумага.
А «Номад» балансировал на краю, удерживаемый незримыми нитями воли Дарьи. Её ладони светились неземным светом, её воля, словно сталь, держала корабль, не позволяя бездне поглотить его.
— Прыгаем! — скомандовала Дарья, и в этом слове заключалась вся надежда на спасение.
"Номад" вздрогнул, словно перед прыжком в пропасть, и гипердвигатель сработал в последний, отчаянный момент, вырывая корабль из смертельной зоны, словно по волшебству.
А позади…
Черные корабли, словно сгустки ночи, растворялись в ненасытной бездне, поглощаемые вечным мраком, как капли чернил в океане забвения. Их корпуса, сотканные из сплавов, чуждых земной инженерии, корчились в предсмертной агонии, словно сама ткань реальности противилась их неестественному существованию. Гравитация, безжалостный палач космоса, терзала их с неумолимой жестокостью, срывая броню, словно ветхую бумагу, вырывая двигатели, словно гнилые зубы у поверженного зверя. Некогда грозные боевые машины превращались в беспомощные обломки, обреченные на вечное падение в космическую пропасть.