Она прикрыла глаза, чувствуя его дыхание на своих губах.
— Мы все живы, — ответила ему, касаясь его щеки.
Дарион подошёл сзади, его пальцы осторожно распустили её волосы, сбитые в тугой узел во время боя.
— Ты светишься, — сказал он, и его губы коснулись её плеча.
И правда — под кожей Дарьи мерцали голубые прожилки, но теперь это было не яростное пламя битвы, а мягкое сияние, словно лунный свет на воде.
Якоб взял за руки Дарью и Дариона и повел их в их каюту к широкой койке, где они все трое могли наконец упасть, забыть о войне и просто быть.
Мужья тут же принялись раздевать Дарью, осыпая ее поцелуями.
Якоб снял с неё остатки одежды, его пальцы скользили по ее стройному телу.
— Никогда не бросайся в такую авантюру одна, — прошептал он, целуя её ладонь.
— Я не одна, — улыбнулась Дарья, глядя на них обоих.
Дарион притянул её к себе, его губы нашли её шею, а руки скользнули ниже, заставляя её вздохнуть.
— Мы здесь, — прошептал он. — Всегда.
— Мы любим тебя, – вторил ему Яков.
Они сплелись втроём, как корни одного дерева, как три звезды в одной системе.
Якоб, сильный и неукротимый, прижимал Дарью к себе, словно боялся, что её унесёт ветром. Его поцелуи были горячими, требовательными, но в них не было спешки — только благодарность за то, что она здесь, с ними.
Дарион, всегда сдержанный, сейчас был удивительно нежен. Его длинные пальцы выписывали узоры на её коже, будто пытаясь запечатлеть этот момент навсегда.
А Дарья…
Она отпустила свою силу, позволив ей течь свободно, но теперь это был не разрушительный поток, а тёплый свет, окутывающий их всех троих.
Её тело отзывалось на каждое прикосновение, каждая клетка пела от удовольствия, а в груди горело что-то новое — ощущение дома.
Три тела сплелись в полумраке каюты, образуя живой символ вечности. Якоб, массивный и неукротимый, притянул Дарью к себе так, что её хрупкое тело буквально утонуло в его объятиях. Его ладони, покрытые шрамами и мозолями, казались невероятно нежными, когда скользили по её бокам, оставляя на коже следы тепла.
— Ты пахнешь адреналином и звёздами, — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы, вдыхая её запах, словно пытаясь впитать в себя саму её сущность.
Его губы обжигали кожу — влажные, горячие, нетерпеливые. Он целовал её плечи, ключицы, грудь, словно отмечая на карте её тела места, где она была особенно уязвима.
С другой стороны к ней прильнул Дарион. Его тонкие, почти холодные пальцы скользили по её спине, выписывая замысловатые узоры, будто воспроизводя древние символы Силин.
Якоб тем временем не спеша исследовал её грудь, его зубы слегка задевали кожу, оставляя едва заметные отметины.
— Мы так долго ждали этого момента, — прошептал он, и в его голосе звучала вся боль тех дней, когда они не могли прикоснуться к ней, боясь, что её сила сожжёт их.
Но сейчас её энергия вела себя иначе — она не пожирала, а обволакивала их, как тёплое покрывало. Голубые искры перетекали с её кожи на их тела, создавая между ними невидимые нити связи.
Дарион приподнялся, его тёмные глаза блестели в полумраке.
— Ты прекрасна, — сказал он просто, и в этих словах было больше искренности, чем в любых поэмах.
Его губы нашли её — сначала робко, словно пробуя, а затем с нарастающей страстью. Его поцелуй был другим — не огненным, как у Якоба, а глубоким, проникающим, словно он пытался через него передать всё, что не мог выразить словами.
Якоб наблюдал за ними, его глаза горели.
— Моя очередь, — хрипло произнёс он, переворачивая Дарью на себя.
Его огромные ладони обхватили её бёдра, поднимая, будто она весила не больше пёрышка.
— Я... — она не успела договорить, потому что в этот момент большой возбужденный член вошел в нее, и её голос сорвался на стон.
Дарион осыпал поцелуями спину жены.
Дарья потеряла счёт времени. Мир сузился до прикосновений, до шёпота их имён на её губах, до волн удовольствия, которые накатывали снова и снова.
В последний момент, когда волна наслаждения накрыла её, её сила вспыхнула — не разрушая, а соединяя. Голубой свет окутал их, смешал их дыхание, их сердца, их души.
Глава 27. Пробуждение в свете новых звёзд
И когда наступила тишина, они лежали, сплетённые в один клубок.
Якоб обнял её, его дыхание уже выравнивалось, переходя в сонное.
— Никуда не уйдешь, — пробормотал он, прижимая её крепче.