Дарион с другой стороны обнял ее..
— Спи, — прошептал он. — Мы здесь.
И Дарья закрыла глаза, чувствуя себя в полной безопасности.
За иллюминатором мерцали звёзды, но теперь они казались не холодными и далёкими, а тёплыми, почти родными.
Как и эти двое, что спали рядом с ней.
Её мужья.
Её судьба.
Её дом.
Когда они наконец уснули, переплетённые, как три нити одной судьбы, в мире наступал новый день…
Новый день. Новая жизнь.
Но сейчас был только этот миг, только их дыхание, смешанное воедино, и тихий гул "Номада", убаюкивающий их сон.
Они были вместе.Они любили друг друга
И этого было достаточно.
Утро на "Номаде" вкралось мягко, словно шепот прибоя на затерянной песчаной планете. Первые лучи искусственного солнца, сотканные из нежной имитации рассвета, пролились в каюту тёплым янтарём, вынуждая Дарью зажмуриться.
Она покоилась меж двух миров – между своими мужьями. Якоб, словно уснувший богатырь, раскинулся сбоку, его ладонь, сильная и надёжная, тяжело лежала на её талии, словно якорь. Дарион же, напротив, прильнул к спине, его дыхание ровное и безмятежное, как течение реки в летний полдень.
Дарья осторожно приподнялась на локте, любуясь их спящими лицами.
Во сне Якоб словно сбросил бремя лет – морщины, прочерченные тревогой вокруг глаз, разгладились, а губы, обычно сжатые в волевую линию, расслабились, приоткрываясь в тихой полуулыбке.
Дарион, напротив, казался еще более отстраненным, словно гость из другого измерения. Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки, а на губах застыла едва уловимая улыбка, как будто он видел во сне нечто непостижимо прекрасное.
Она сладко потянулась, чувствуя, как приятная истома волной разливается по телу.
— Проснулась? – прошелестел голос за спиной, бархатный и нежный, как прикосновение крыла бабочки.
Дарион уже смотрел на неё, его тёмные глаза мерцали в лучах утреннего светила, словно два чёрных опала.
— Да, – улыбнулась Дарья в ответ, чувствуя, как в груди разливается тепло.
— Слишком рано, – проворчал Якоб, не открывая глаз, но его рука, повинуясь неосознанному желанию, потянулась к ней, притягивая обратно в теплое объятие.
Она тихо рассмеялась, позволяя себе прижаться к его широкой, надёжной груди.
— Мы должны проверить состояние корабля, – напомнил Дарион, хотя и не торопился покидать уютную постель.
— Позже, – твёрдо заявил Якоб, словно капитан, отдающий приказ, и, накрыв их обоих одеялом, погрузил обратно в сонное царство.
Когда они, наконец, выбрались из каюты, Анна уже вовсю хозяйничала на камбузе, превратив его в поле битвы с кулинарными экспериментами.
— Я приготовила космические оладьи! – гордо возвестила женщина, демонстрируя слегка подгоревшие, но пахнущие на удивление аппетитно лепёшки.
— Это… съедобно? – скептически приподнял бровь Дарион, глядя на творение юного кулинара с подозрением.
— Конечно! – обиделась Мира за маму, надув губы. – Мама добавила специальные витамины из аптечки!
Якоб, недолго думая, засунул в рот целый оладушек, словно бросая вызов неизведанному.
— Неплохо, – крякнул он после минуты старательного жевания, пытаясь скрыть гримасу. – Если не обращать внимания на привкус медицинского спирта.
Дарья закатила глаза, но, поддавшись любопытству, тоже попробовала.
— На самом деле… ничего, – удивлённо констатировала она. – Вполне терпимо.
Дарион, с опаской поглядывая на ухмыляющуюся Миру, осторожно откусил крошечный кусочек – и его лицо исказилось в гримасе отвращения.
— Это же чистый антисептик!
Мира звонко рассмеялась, а Якоб, потрепав её по голове, добродушно произнёс:
— В следующий раз готовим вместе, ладно? Под моим чутким руководством. Ты , я и твоя мама.
После завтрака они разошлись по своим делам, словно пчёлы, разлетающиеся по улью.
Якоб, хмурый и сосредоточенный, отправился в машинное отделение – нужно было оценить масштабы повреждений, нанесённых двигателям в последнем бою.
Дарион, погружённый в свои мысли, занялся навигацией – необходимо было проложить новый курс, выбрать безопасный путь сквозь звёздные скопления.
А Дарья…Она стояла в центре огромного, пустого грузового отсека, закрыв глаза, пытаясь уловить ускользающие нити перемен.
Её сила, усмиренная после вчерашнего выброса, вибрировала в ней спокойным, но ощутимым потоком. Но она чувствовала – что-то изменилось, что-то произошло, пока они спали.
Как будто…
Как будто в глубине сознания, в самых тёмных и неизведанных уголках её разума, теперь звучал новый голос.