— Кто… Они?
Но бабушка уже поднялась, ее фигура, окутанная сумраком окна, казалась древней, как лик Луны.
— Когда-нибудь ты узнаешь. А пока…
Она протянула руку, и в воздухе вспыхнули знаки – странные символы, танцующие в пространстве, словно письмена, сотканные из звездной пыли.
— Учись защищаться. Иначе следующей, кого ты ранишь… будешь ты сама.
Глава 4 Вперед на зов
Сейчас. «Номад».
Дарья сжала кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует знакомая, неукротимая энергия.
"Голодная", — прошептала эхом память.
Но теперь она знала, как обуздать ее.
Она не та испуганная девочка, случайно сломавшая стену.
Она – последняя из рода жриц.
«Номад» мчал ее сквозь пространство туда, где когда-то пала Силин. Туда, где Они, словно зловещие тени, вновь поднимали свои головы.
И Дарья знала – она не просто бежит от преследователей.
Она мчится навстречу своей судьбе, глядя в лицо древней тьме, что преследовала ее род сквозь тысячелетия.
Глава: "Спутники в пути"
Грузовой корабль «Номад». Общая зона.
В спертом воздухе, пропитанном запахом старых машинных масел и легкой дымкой синтетического кофе, витал еле уловимый аромат озона — отголосок уставших систем жизнеобеспечения. Дарья сидела у иллюминатора, завороженно наблюдая, как звезды за бортом расплываются в длинные светящиеся мазки. В объятиях гиперпространства реальность теряла четкость, а ее отражение в стекле казалось отчужденным, словно призрак из иного времени.
— Место свободно?
Хрипловатый голос вырвал её из задумчивости. Обернувшись, Дарья увидела мужчину лет сорока. Жилистые руки, испещренные шрамами от сварки и машинного масла, указывали на соседний стул. Обветренное лицо изрезали глубокие морщины, свидетельствовавшие о годах тяжелой работы в космической глуши.
— Конечно, — отозвалась Дарья, слегка отодвигаясь.
— Якоб, — представился он, опускаясь на сиденье. — Механик. Крутил гайки на буровых платформах в Поясе астероидов.
— Дарья. Биолог.
Она не стала уточнять, ни откуда, ни куда направляется. Якоб, казалось, и не стремился узнать больше. Подойдя к кофейному автомату, он налил себе бурлящую жижу и поморщился.
— На новых кораблях, говорят, кофемашины ставят… почти настоящие. А здесь даже эта помойка — деликатес.
Дарья усмехнулась, тронутая его прямотой.
— Впервые на «Номаде»?
— Ага. Контракт закончился, решил осесть где в тихом углу Вселенной. Он бросил на нее изучающий взгляд. — Вы тоже от городской суеты бежите?
— Что-то вроде того.
Якоб понимающе хмыкнул, словно прочитал между строк ее недосказанность, и не стал настаивать. Вместо этого он выудил из кармана потертую фотографию.
— Вот, моя команда на «Гефесте». Последний день перед тем, как платформа дала трещину.
Дарья взглянула на снимок. Измученные лица рабочих в засаленных комбинезонах, сияющие улыбками перед объективом. Что-то в этом образе зацепило её за живое — не сами люди, а та атмосфера единения, что исходила от них.
Невольно коснувшись фотографии, Дарья вдруг…
Вздрогнула.
Вспышка. Ревущий шторм взрыва. Вой металла, разрываемого на части. Крик, полный ужаса.
Якоб, запертый в аварийном отсеке, с ужасом наблюдает, как системы безопасности отрезают поврежденный модуль.
Он колотит кулаками в стальную дверь, но слишком поздно — пятеро остались по ту сторону, в огненной ловушке.
И его лицо, искаженное горем и виной, когда он осознает, что выжил один.
Дарья отшатнулась, отдернув руку.
— Что-то не так? — Якоб подозрительно нахмурился.
— Нет… Просто… почудилось.
Она сжала ладони, пытаясь унять дрожь. Эти болезненные видения приходили внезапно, особенно при контакте с предметами, пропитанными чьими-то сильными эмоциями.
Якоб убрал фотографию, но теперь в его взгляде читалась пристальная настороженность.
— Вы совсем не похожи на обычного биолога.
— А вы — на типичного механика, — парировала Дарья.
Его хмурое лицо тронула легкая улыбка, и напряжение в воздухе немного рассеялось.
Позже. Столовая.
Дарья заметила их сразу — молодую семью, примостившуюся в углу. Мужчина и женщина лет тридцати, и между ними — девочка лет пяти, увлеченно рисующая что-то на планшете.